В тот день они с Хентом обедали в общей столовой, и за соседним столом Тим приметил рыжеволосую красавицу примерно одного с ним возраста. Он, нисколько не стесняясь, уставился во все глаза на её обольстительное тело и принялся откровенно рассматривать затейливые узоры и красочные картины на груди и бёдрах. В Последнем Убежище красотки (там это было в порядке вещей) позволяли мужчинам разглядывать их и охотно объясняли смысл и назначение каждого рисунка на своей коже, если у кого-то возникали вопросы по этому поводу.
— Тебе кто разрешил так пялиться на меня, самец? — нахмурившись, громко спросила двушка, заметив пристальное внимание к себе со стороны юноши.
Тим вздрогнул и перевёл взгляд на её прежде миловидное лицо, искажённое теперь гневом и гримасой брезгливости, как будто перед ней сидел не привлекательный молодой человек, а мерзкий грызун-падальщик, какие в изобилии водились в лесу. Гул голосов в столовой моментально стих, и звенящая тишина повисла в помещении.
— Отвечай, выродок! — требовательным тоном произнесла рыжая девица и, повернувшись к сидевшему сбоку от неё мужчине, добавила: — А ты, что молчишь, Олаф? Мне самой разбираться с этим придурком?
В ту же секунду её сосед вскочил с места как ужаленный и в один миг взобрался сначала на стол, опрокинув при этом тарелки и кувшины на пол, а затем резво спрыгнул с него и оказался прямо перед ошеломлённым парнем. Ангел был высок и широк в плечах, он схватил одной рукой Тима за грудки и мощным рывком приподнял его с лавки, а второй рукой выхватил кинжал и приставил к горлу юноши.
— У тебя есть только одна попытка, чтобы оправдать твоё скотское поведение, вонючка! — прошипел воин.
Парень замер, боясь пошевелиться и чувствуя прикосновение холодной стали к своей коже. Несмотря на шок, он всё же заметил, как остальные ангелы с азартным блеском в глазах внимательно наблюдают за сценой, разыгравшейся у них на глазах. Никто из них даже не пытался помочь ему, наоборот, они явно с нетерпением ждали продолжения. И женщины, и мужчины, находившиеся в столовой, очевидно, не испытывали ни малейшего сочувствия к нему и были бы рады посмотреть на то, как его будут убивать. Тим понял это, увидев презрительные ухмылки на их лицах, и уже приготовился умереть, пожалев, что не взял с собой свой меч или хотя бы нож, когда отправился на обед. Может быть, ему удалось бы в таком случае защититься и не дать зарезать себя, как какую-то безвольную свинью.
— Остынь, Олаф! — раздался вдруг в тишине спокойный голос Хента. — Ты же не хочешь неприятностей, а они у тебя точно будут, если не уберёшь сейчас же этот ржавый ножичек обратно в твои рваные штаны!
— Заткни свою гнилую пасть, Хент, и не мешай мне! — проворчал ангел, не отнимая ножа от горла юноши. — Иди лучше лизать тощую задницу Зикуру.
Воины в столовой шумно загоготали, поддержав удачную, по их мнению, шутку соплеменника. Даже злобное выражение физиономии самого Олафа сменилось кривой усмешкой, и давление лезвия на шею Тима немного ослабло, что позволило последнему восстановить дыхание.
— Знаешь, дружище, ты, несомненно, сильный, как берсерк, но, к сожалению, такой же тупой! — отозвался Хент, и ангелы вновь дружно захохотали, в этот раз над его словами.
Олаф побелел от ярости, и Тим подумал, что его защитник своим нелестным комментарием только ещё более усугубил ситуацию.
— Отпусти парня! — неожиданно властно рявкнул Хент. — Иначе тебе придётся иметь дело не с Зикуром, а с самим правителем. Напоминаю всем здесь присутствующим, что этот юноша — гость Артиса и находится под его защитой. Ни один волосок не должен упасть с его головы! Кому из вас это ещё не понятно?
Мужчины тотчас же посерьёзнели и утратили былую браваду, а женщины растерянно прятали глаза под тяжёлым взглядом Хента, и даже виновница происшествия притихла и уже никак не показывала своего негодования.