— Он сурово покарал тебя?
— Покарал? — удивлённо спросил лекарь и затем улыбнулся, заметив обескураженное лицо Тима. — Прости, я совсем забыл, что ты не в курсе того, как мы жили раньше… В нашем племени не было места жестокости, и Изориус, конечно же, не собирался причинять вред своему сородичу. Он поступил иначе: моё так называемое «наказание» заключалось в том, что он выбрал другого ученика в качестве личного лекаря и будущего советника для принца Финниса, хотя изначально именно меня готовили на эту роль.
— Ты сильно сожалел, что потерял такой шанс?
— Поначалу — да, а потом был даже рад этому. Тот, другой ученик, впоследствии погиб во время кровавых событий, приведших к вторжению Клыкастых. Его, кстати, звали Леонид, как и одного из самых первых вождей ангелов. Родители у него, наверное, были большими шутниками…
— Зато теперь ты тоже советник, но уже у другого принца, вернее, верховного правителя!
— Ага, правителя… — скептически усмехнулся Валериус. — Какой из него правитель? Он своему отцу и в подмётки не годится. Одред был настоящим вождём этого мерзкого племени! И, естественно, тираном. Злобным, властным, но в то же время хитрым и изворотливым. Он никогда бы не допустил такого развития событий.
— Ты имеешь в виду нашествие армейцев?
— Именно это. Ангелы плохо с нами обращались и всячески угнетали мой народ, но явившиеся им на смену солдаты оказались ещё хуже. Они решили не канителиться с лекарями и попросту уничтожили всех. Почти всех…
— Тебе очень повезло, что ты остался жить.
— Да! Жизнь — сложная штука. В пору моей юности я презирал и ненавидел ангелов, но затем вышло так, что именно самый отвратительный из них — Артис — спас меня и взял с собой, когда сам спасался бегством.
— Но ведь он сделал это не ради тебя. Ты был ему необходим для выживания его племени. Так же, как и Кантус для Финниса.
— Этот долговязый хмырь? Он занял место Леонида, которое, между прочим, предназначалось мне!
— Я вижу, вы, лекари, не очень-то уважали друг друга.
— Балбес! — с недовольным и немного обиженным видом обронил Валериус. — Ничего ты не понимаешь. Просто мы с Кантусом были долгое время соперниками в одном научном споре. С тех пор прошло уже слишком много лет…
— Ты, похоже, сильно завидовал ему, ведь это он оказался в Последнем Убежище у Финниса, а не ты, — с саркастической улыбкой заметил Тим.
— Великий Мет! Этот сопливый юнец ещё и издевается надо мной! — возмущённо воскликнул лекарь, однако уже спустя мгновение снова успокоился и заявил: — Кантус уже давно перешёл на тёмную сторону Мета, так что давай не будем о нём. Он сполна осуществил своё предназначение.
— Тогда скажи — тебе что-нибудь известно о том, каким образом Клыкастые вторглись на земли ангелов?
— Только в общих чертах… Поговаривали, будто в то время Артису удалось захватить в плен каких-то необычных отщепенцев, которые на самом деле оказались колдунами. Благодаря им принцу удалось получить доступ на неизведанные территории, и через некоторое время это открытие привело к катастрофе.
— Ты сам-то хоть веришь этим слухам? Что в Цитадели появились колдуны?
— Нет, конечно. Я человек науки. Колдунов и ведьм не бывает.
— Но кем тогда были эти особенные пленники?
— Это загадка науки. Я пытался разговорить Артиса, но все мои усилия не принесли плодов. Наш верховный правитель предпочитает не распространяться о данном происшествии. Скорее всего, чувствует свою вину в том, что привёл собственное племя к гибели. Даже всем своим подданным запретил обсуждать это. А ты что-нибудь слышал в Убежище?
— В принципе, то же самое… Многие очевидцы тех событий погибли во время боевых действий, а оставшиеся в живых неохотно разговаривают на эту тему. Даже Бродяга не знает всей истории.
— Неудивительно. Твой друг появился уже после войны, и где он до этого пропадал, помимо него самого, только одному Мету известно. По крайней мере, мне он об этом не говорил.
— Но ведь вы же тоже друзья. И уже достаточно давно. Неужели Бродяга никогда не рассказывал о себе?
— А ты и вправду любопытный малый! Если он посчитает нужным, то сам тебе всё поведает. Наберись терпения. Он весьма непростой человек.
— Я уже заметил… Однако я всё же рад, что могу считаться его другом.
— Разумеется. Когда придёт время наступления на Цитадель, держись рядом с ним. Возможно, это сохранит тебе жизнь.