Его люди возмущённо зароптали, но отщепенец вскинул руку, призывая их к вниманию, и заявил:
— Вы все знали, что этот день когда-нибудь настанет. Нам следует забыть прежние распри, чтобы после взятия Цитадели уже ничто не могло помешать вождям заключить мир между нашими племенами!
Тут слово взял Бродяга:
— Друзья, у нас больше нет времени на разговоры. Мы должны строго придерживаться плана наступления. Сейчас у дворца Урида кипит битва, и наши мечи нужны там, давайте же сделаем то, о чём мы так давно мечтали. Бойцы, вперёд!
Он выхватил свой клинок из ножен и, развернувшись спиной к слушателям, зашагал по направлению к центру города. Мужчины громогласно закричали, потрясая оружием, и двинулись за ним. Тим не успел точно сосчитать общее количество воинов, но, по его ощущениям, после воссоединения с отщепенцами отряд Бродяги (хотя и те, и другие потеряли людей в бою с Клыкастыми) насчитывал уже более полусотни человек. Не встретив сопротивления, они в быстром темпе пересекли ещё три опустевшие улицы, и когда в голове парня уже затеплилась надежда, что так будет продолжаться и дальше — вплоть до самого дворца, — на их пути возникла неожиданная преграда.
Прямо посреди очередной улицы, перегораживая её на всю ширину, стоял плотный строй воинов в кожаных доспехах, ощетинившийся длинными, в полтора человеческих роста, копьями, а за их спинами в каком-то сумасшедшем, диком танце кружились, по-звериному завывая, несколько абсолютно голых мужчин с короткими кривыми мечами в каждой руке. Ангелы и отщепенцы остановились в самом начале улицы, сгруппировавшись вокруг своего общего командира, и молчаливо наблюдали за действиями новых врагов. Подобных людей Тиму ещё видеть не приходилось.
— Кто это? — спросил он Хента, стоявшего рядом с ним.
— Бойцы Клана… — исподлобья бросил тот, и по интонации его голоса юноша понял, что бывалый ангел совсем не рад этой встрече.
— Клан Всеобщей Любви? — удивлённо воскликнул Тим. — Ведь их не должно быть в городе! Но если они всё же здесь, то тогда, возможно, и основные силы армейцев тоже не ушли из Цитадели?
— Я задаю себе такой же вопрос…
— А что это за дикари там пляшут?
— Амокеры… Лютые безумцы… — мрачно произнёс Хент.
Эти слова заставили сердце парня учащённо забиться в груди. Ему вспомнились ночные разговоры в родной деревне, когда пастухи обсуждали сплетни и слухи про другие племена или легенды о странных людях и созданиях, живущих в далёких полостях Мета. В одной из таких историй говорилось о необычных воинах Клана Всеобщей Любви — амокерах, отличавшихся невероятной свирепостью. Эти мужчины выпивали перед битвой настой из особых трав, вызывающий у них временное помутнение сознания. В Клане вообще были широко распространены различного рода обряды и оргии с применением отваров и курительных смесей, дурманящих голову, но это специальное зелье предназначалось только для боевых целей. Воины, испившие его, приходили в неистовство, разрывали на себе одежды и безжалостно крушили врагов, невзирая на свои раны и увечья. В таком состоянии их боялись даже собственные соплеменники. Остановить амокера могла только смерть, или же они сами падали наземь без сил, когда истекало время действия тайного наркотика. И вот сейчас эти люди находились на другой стороне улицы, за сплошной стеной из копий, и только небольшое расстояние отделяло кровожадных безумцев от их потенциальных жертв.
«Что-то преждевременно я записал себя в жертвы», — подумал Тим. Рано ещё сдаваться. Пока он крепко держит меч в своей руке, противнику не удастся сломить его волю. Юноша бросил взгляд на широкую спину Бродяги, неподвижно стоявшего впереди, всего в двух шагах от него, и изгнал прочь сомнения из своей головы. Он был готов к бою. Победа или смерть. Третьего не дано!
Внезапно в воздухе прозвучал истошный вопль, и бойцы Клана, не нарушая строй, побежали вперёд. Выставив копья, они стремительно надвигались на отряд Бродяги, а сразу за ними с искажёнными невероятной злобой лицами, размахивая клинками и непрерывно вопя, неслись амокеры. В считанные секунды копейщики пересекли улицу и неудержимым клином врезались в ряды врагов, разметав их в стороны. Первые, преградившие им путь, ангелы и отщепенцы были нанизаны на длинные копья, как жаркое на вертел. Почти все они погибли. Их мёртвые тела с торчавшими из груди древками усеяли пространство между нападавшими защитниками города и оборонявшимися захватчиками. В один краткий миг роли поменялись, и наступление ангелов и их прежних сородичей перешло в глухую оборону.