Увидев своего юного подопечного, Бродяга просто кивнул, однако в его взгляде читалось явное облегчение, а Хент обрадованно воскликнул:
— Хвала Мету, ты жив! А ведь я думал, что уже больше никогда не увижу твою наивную морду!
Его собственное лицо наискось, ото лба до шеи, пересекал свежий рубец, и у Тима промелькнула мимолётная мысль, что когда рана заживёт, то отвратительный шрам навсегда изуродует и без того не особо привлекательную физиономию ангела. Парень лишь лёгкой улыбкой отреагировал на приветственные слова и встал рядом с Бродягой в боевую позицию, выставив меч перед собой. В данный момент он был почти счастлив, что вновь воссоединился с надёжными друзьями. Лихорадочное напряжение спало, и сразу проявились первые признаки усталости — Тим вдруг ощутил, насколько тяжёлым стало его оружие. Он стиснул зубы, сильнее согнул руки в локтях и изменил стойку, чтобы распределить вес клинка на большую площадь тела, а не только на свои передние конечности. Этому нехитрому приёму его научил Геральдус, и сейчас юноша был благодарен ему за науку.
К этому времени вокруг них троих образовалось пустое пространство, похоже, враги заметили, что с Бродягой определённо не стоит связываться, а амокеры, которых абсолютно не интересовала собственная безопасность, по всей видимости, были уже все уничтожены. Тим больше не видел голых, бесноватых мужчин среди сражавшихся и не слышал их жутких воплей. Однако на этом все радостные впечатления исчерпывались: его поразило количество трупов — и с той, и с другой стороны. Он ещё даже не успел полностью осмыслить значение этого факта, как вдруг неожиданно послышался резкий трубный звук.
Уцелевшие бойцы Клана Всеобщей Любви как будто только и ждали этого сигнала — они моментально прекратили активные действия и побежали к соседним хижинам. Воины отряда Бродяги остались в замешательстве стоять посреди улицы, не зная, преследовать ли удирающих без оглядки врагов или же дождаться сначала приказа командира. Но большинству из них уже не суждено было его получить: воздух внезапно наполнился резкими свистящими звуками, и мужчины один за другим стали падать на пол, пронзённые стрелами.
Парню посчастливилось остаться невредимым; он развернулся, чтобы определить откуда исходит новый источник опасности, и увиденное лишило его дара речи. Противоположный конец улицы — там, где до начала битвы находились копейщики и амокеры, — заполняли теперь девушки с луками в руках, сидевшие верхом на больших мохнатых собаках. Воительницы Клана! Тим ошарашенно смотрел на наездниц, которые снова вскинули своё коварное оружие, поражающее на расстоянии, и наверняка стал бы их следующей жертвой, если бы его не оглушил громкий окрик Бродяги:
— Быстро на пол, болван!
Юноша камнем бросился вниз, боковым зрением зафиксировав, что его друг проделал то же самое. Тут же у него над головой просвистели стрелы, и он услышал стоны товарищей, которым не удалось избежать второго залпа. Совсем рядом раздался чей-то предсмертный хрип, и когда Тим посмотрел в ту сторону, то, к своему ужасу, обнаружил там Хента. Он быстро пополз к нему, игнорируя ругань Бродяги, пытавшегося таким образом отговорить его от безрассудного поступка.
Ангел лежал на спине, зажав руками стрелу, торчавшую из средней части груди. Его куртка потемнела от крови вокруг тонкого древка. Воин дышал с большим трудом, но был ещё в сознании, когда парень добрался до него. Он повернул голову набок, и Тим прислонил к ней свою, чтобы услышать его последние слова.
— Проклятые бабы… — прохрипел Хент. — Мне с ними никогда не везло… Смешно…
— Что? — Голос ангела стал очень тихим, и юноша уже с трудом различал его речь.
— Смешно, малец, — немного громче выдохнул умирающий мужчина. — Ведь это я мечтал проткнуть шлюху Клана, а вышло так, что она меня продырявила…