— Вы опасаетесь за целостность идентификатора? — По всей видимости, арестант заметил его озабоченность.
— Я отвечаю за него головой, — сухо бросил ПервыйПослеВторого.
— Никогда бы раньше не подумал, что блок памяти какого-то выбывшего андроида может так сильно заинтересовать Полицейский Корпус…
— «Выбывшего»? Ты, наверное, хотел сказать «мёртвого».
— Нет, начальник, я правильно выразился. Пока ещё память носителя сохраняется в идентификаторе, для нас он не считается мёртвым. Он просто выбыл… На время. До тех пор, пока ему не изготовят новое тело.
— Это значит, что вы можете возродить того андроида, чей идентификатор сейчас лежит в моём кармане?
Последовала продолжительная пауза, в течение которой Ремару показалось, что арестант тщательно взвешивает все последствия своего ответа, прежде чем сказать что-либо. Наконец он прервал молчание:
— У нас же есть репродуктивные машины. Сначала мы определим, к какому из гнёзд он принадлежал, а потом в довольно короткий срок сможем воспроизвести его тело.
— Почему-то мы со Вторым даже не рассматривали такую возможность… — медленно промолвил поисковик. — Для нас было бы вполне достаточно, если бы вы просто установили личность носителя.
— Так вы даже не знаете, кем он был?
— Да, нам это неизвестно, — соврал полицейский и быстро спросил, чтобы отвести возможные подозрения в правдивости своих слов: — Вам бы наверняка хотелось даровать ему новую жизнь?
— Не сомневаюсь, что Совет Республики пожелает принять такое решение. У нас каждый живой андроид на счету, и мы были бы не прочь пополнить наши ряды.
— Корпус предоставит вам эту возможность, после того как будет выполнены все условия договора. Не забывай, твой друг всё ещё проживает в Крепости и наслаждается нашим гостеприимством.
— В статусе заключённого? — усмехнулся андроид.
— Разве тебе плохо у нас жилось?
— Вы правы. Простите меня за нескромность. После рабства в племени Роха жизнь на территории Полицейского Корпуса может показаться раем.
Стефан отвёл взгляд и замолчал, оставив ПервогоПослеВторого гадать, чего же всё-таки было больше в последних словах арестанта — неподдельной искренности или тонкого сарказма…
Они быстро собрали свои немногочисленные пожитки и снова тронулись в путь. Вот уже несколько дней андроид уверенно вёл поисковика по узким проходам, которым, казалось, не было числа. Стефан утверждал, что досконально изучил разветвлённую сеть туннелей в этой области ковчега, когда ещё был участником продовольственных рейдов. Благодаря его безупречной памяти, им удалось оставить в стороне крупные магистрали и личные земли племён, а также избежать встречи с другими обитателями звездолёта. По дороге Ремар неоднократно размышлял о том, что его попутчик стал бы бесценной находкой для штурмовиков Десятого, если бы не находился под защитой Второго. Ещё один андроид содержался под особым наблюдением в казармах поисковиков, и его жизнь теперь полностью зависела от того, согласится ли Совет Республики с условиями договора, заключённого между Стефаном и ПервымПослеВторого.
Арестант, как обычно, шёл впереди, и полицейский уже привык следовать за ним, не обращая особого внимания на довольно скучные серые стены туннелей старой части корабля. Именно где-то здесь, вдали от новообразованных областей, андроиды, изгнанные со своих прежних территорий, основали Республику. Ремар, погружённый в свои мысли, едва не прошёл мимо Стефана, застывшего вдруг посреди прохода. Поравнявшись с ним, он обнаружил причину неожиданного поведения своего провожатого — впереди, примерно через сорок шагов, туннель заканчивался, и тёмная монолитная плита преграждала их путь на всю его ширину.
— Вот мы и пришли, начальник… — со странным выражением в голосе произнёс андроид.
— Уже? — удивился ПервыйПослеВторого, но, взглянув на внезапно преобразившееся лицо арестанта — будто все печали и тревоги в один миг покинули его, — сразу же понял, что цель долгого путешествия наконец-то достигнута.