Вслед за первым болезненным вздохом, пришли приступы жесткого кашля и попыток нормально вдохнуть воздух, что было проблематично, учитывая состояние её горла, но понемногу, она успокоилась и хоть с трудом и помаленьку, смогла сбалансировать дыхание.
Поднеся руку к горлу, она осторожно ощупала повреждения и открыла глаза уставившись на меня еще мутным после пережитого взором. Через некоторое время, её взгляд прояснился и она попыталась что то сказать, но повреждения гортани не дали ей это сделать заставив болезненно закашляться поморщившись. Видно было что раны на шее причиняют ей боль, но она все же превозмогла неудобства и прохрипела едва слышно.
— Не надо магии, больно!
Удивительно, но я её понял. Девушка быстро сориентировалась и произнесла просьбу на квалане. Похоже, её слабая восприимчивость к магическому воздействию, имела побочную реакцию в виде боли причиняемой магией. Довольно сомнительный бонус, на мой взгляд, с однозначно неприятной побочкой. Сомнительный, потому что серьезно ограничивал воздействие дружественной магии исцеления, хотя в остальном, был безусловно полезен. Очень редкий Дар — невосприимчивость к магическому воздействию, в данном случае, слабая восприимчивость и еще более редко, когда сам обладатель такого Дара является магом. А девушка однозначно им была, я это прекрасно видел и чувствовал. А еще, я подозревал, на грани с уверенностью, что она орчанка. Слишком много совпадений! Хотя, рабский ошейник сильно выбивался из схемы и я мог ошибаться.
Удивительно красивая, уверен, не только на мой взгляд, спортивно сложенное молодое тело идеальных пропорций. Белокурая, голубоглазая с милым юным личиком, на котором выделялись красивые, чуть припухлые губки, вздернутый носик, тонкие, идеально очерченные бровки, густые реснички, гладкая чуть смугловатая кожа, миленькие ушки с красными пуговками сережек гвоздиков. Обнаженные до середины бедра, из за задравшегося платья и выреза, длинные стройные ножки так и манили себя погладить, а уж обнаженной идеальных пропорций упругой грудью, можно было любоваться вечно.
Я почувствовал, что попал! Оставить раненую красотку одну, а тем более допустить, что бы кто то причинил ей хоть какой то вред, было выше моих сил. Я с трудом мог отвести от неё даже свой взгляд, не то что перепоручить её безопасность, хоть кому либо. А ведь обязанности командира рейда, как обладатель самого крупного отряда я им по умолчанию являлся, возлагали на меня кучу обязанностей. Благо хоть большинство задач были заранее расписаны среди участников, но всё равно, координации и контроля никто не отменял.
Пока я занимался реанимацией своей пленницы, а по всем законам войны, она превратилась в мою законную добычу, оспорить которую мало бы кто решился, подчиненные уже организовали вынос ценностей из сокровищницы. Лишь Любомир, Юрий, да пара телохранителей оставались подле меня. Даже Ференгольц куда то умчался.
Пока я соображал, что же предпринять, девушка так и продолжала безучастно лежать на столе тяжело дыша и радуя окружающих своими обнаженными прелестями, на которые косился всякий проходящий мимо.
Поправив на груди разорванное платье, дабы не смущать никого, я решился на отчаянный шаг. Достав из поясного кошелся восковой карандаш, на самом деле, являвшийся артефактом собственного изготовления в котором воск выступал лишь связующим звеном, а на самом деле являлся непременным атрибутом любого уважающего себя мага разведчика и диверсанта, я внутренне сам страдая, задуманное должно было причинить девушке боль, быстро вывел у неё за ушком руну подчинения параллельно накладывая короткое плетение для инициации соответствующего заклятья.
Раздалось шипение, девушка вскрикнула, тяжело закашлялась и схватилась рукой за обожженное место где проступала новая черная татуировка, в глазах её появились мука и слезы, а еще вопрос, зачем?
— Извини, так надо! — Искренне повинился я, сам испытывая душевную муку от вида её страданий. И не удержавшись схватил в охапку и обнял гладя по головке и шепча слова утешения, что всё сейчас пройдет, надо лишь немного потерпеть.