Рассказчик представился Добраном, капитаном моей дружины. По голосу, дядька был уже в годах, но всё еще крепок. Шея болела, но я смог скосить глаза что бы рассмотреть его. Всё было как я и представлял, крепкий, в годах, русоволосый бородатый мужик в нарядной воинской справе. Рядом находился еще один, заметно старше, но обликом наводивший на мысли о жреческой принадлежности, или маге. Этот имел длинную седую бороду и пристальный взгляд цепко наблюдавший за мной из под кустистых бровей.
Из осторожных уточняющих вопросов, я узнал, что теперь являюсь главой рода князей Бреванских, после гибели в битве отца. Из нашего отряда в чуть более пять сотен конных воинов и полутора тысяч пешцев, треть из которых — были лучниками, уцелело 463 кавалериста и 1472 пехотинца. Солидно! Полторы сотни было ранено, восемь серьезно, но должны были выжить.
Тело князя, завернутое в плащ, лежало рядом в шатре. Битва принесла, неплохую добычу. Кучу оружия и доспехов, часто, довольно ценных, южане славились качеством и богатством отделки вооружения. Было немного и прочих ценностей, плюс, некоторое количество пленных, которых можно было обратить в сервов, или продать. В целом, хозяйственный дядька, оценивал поход как вполне прибыльный, если не считать гибели князя. А впереди, лежали еще мятежные города, на часть добычи, или контрибуции с которых, можно было претендовать.
В целом, в походе участвовала целая масса феодалов с севера из Альгемара, со своими дружинами составлявшие основу армии императора. Удар именно этого рыцарского конного войска и предрешил исход сражения, хотя, поначалу и показалось, что встречный удар рыцарей юга сможет остановить северян, но у тех не срослось, северян оказалось больше и они были сильнее. Довершил же разгром фланговый удар унгаронской наемной кавалерии. Большая часть армии южан попала в окружение и сдалась. Теперь, у понтифика не было больше сил сдержать альгемарскую армию на пути к Аскве.
Как я понял из рассказа, мой реципиент принимал участие в неком подобии Итальянского похода Германского императора на Рим с целью коронации имперской короной. Естественно с местной спецификой. Из речи своего глав. дружинника, я понял, что у них тут как бы единобожие, но он сам, то и дело упоминал в речи и иных богов, что постоянно вводило меня в заблуждение. Было непонятно. Как к этому относится реципиент и какого поведения ожидают от меня?
Перед заброской в этот Мир, меня долго готовили, в том числе и по курсу Древней истории Земли, еще Докосмической Эры, была там Эпоха Средневековья. Что то такое, смутно знакомое из той Эпохи это мне напоминало. Впрочем, можно было воспользоваться и схематическими моделями, но их я не любил, предпочитая соотнести с каким то реальным положением где то и когда то.
Больше всего, это мне напоминало схему торжества единобожия над языческими верованиями, но еще не до конца ушедшими и всё еще пользующимися в разговорной речи и обрядах. А вопросы веры для данного, довольно примитивного, для меня, общества, были весьма важны, что бы их игнорировать. Следовало быть осторожным в речах и поступках.
К тому же, я заметил по упоминаемым именам, я сам, совсем не относился к господствующей в Альгемаре нации. А вот моя мать, относилась. Удалось спровоцировать рассказчика назвать её имя. Унигельда. В Апенарии, где мы сейчас пребывали, имена так же звучали по иному. Угораздило же вляпаться в самую гущу военно — политических разборок. Тихо отсидеться в сторонке и набраться информации не получится.
Мои размышления прервал посыльный заглянувший в палатку и сообщивший моему телохранителю о созыве императором благородных господ на пир в честь знаменательной победы. Я лежал с закрытыми глазами и слушал, потому, смог узнать имена еще пары моих людей. Голова уже изрядно успокоилась, заряд поместивший меня в это тело, заодно, на остатках энергии подлечил и эту мигрень. Жаль на долго его не хватит, а когда там проснется мой собственный Дар, можно только гадать.
Осторожно поднявшись и усевшись на ложе, голова отозвалась лишь легким головокружением, я распорядился.