Михаил критически прищурился и убедительно кивнул:
– Ты прав. Герань, огурцы – это же квинтэссенция советской романтики! У зрителя непременно ёкнет сердце. Снимаем здесь – и актёрам проще войти в роли.
Алексей нахмурился и вставил сомнение:
– Идея отличная, но хватит ли нам актёров? Эротика, юмор, балконные сцены – не перебор ли?
Михаил спокойно достал из кармана аккуратно сложенный листок, словно генерал, раскрывающий план операции:
– Вот список тщательно отобранных людей. Я всё предусмотрел. Проверенные актёры, которым по плечу любые абсурдные ситуации и роли. Можешь не переживать – состав идеальный.
Алексей взял список, пробежал глазами и уверенно согласился:
– Что ж, Михаил, ты прав. Всё готово, чтобы начать работать.
В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату стремительно вошла Катя, запыхавшись, свалила на диван сумки с одеждой, бутылки вина, старомодный портфель и очки в толстой оправе:
– Друзья, я принесла всё, что просили! Одежда, реквизит, алкоголь для вдохновения. Надеюсь, ничего не забыла, иначе снова придётся бегать.
Михаил одобрительно улыбнулся и принялся раздавать актёрам сценарии, сопровождая каждую пачку ёмким комментарием:
– Ольга, твоя задача – показать характер сильной женщины-руководителя, но с подавленным эротизмом. Дмитрий Андреевич, вы воплощаете нелепость, робость, беспомощность. Алексей, ты – катализатор абсурда, не бойся переигрывать и доводи комизм до предела.
Сергей привычно перемещался по комнате, проверяя свет, звук и ракурсы с профессиональной точностью.
Михаил, подводя итог, с удовлетворением сообщил:
– Директор овощебазы Владимир Фёдорович в курсе и завтра подготовит ангар для остальных сцен. Организационные вопросы решены, приступаем.
Все радостно зашумели. Михаил открыл принесённую Катей бутылку вина и торжественно предложил:
– Выпьем за успех, вдохновение и за то, чтобы наша маленькая комедия превзошла все ожидания!
Под дружный смех и звон бокалов команда Михаила начала путь к новому, абсурдному, но многообещающему творению.
На следующий вечер Сергей возился с камерой на балконе; ветер, играя с занавесками, создавал ощущение живой, естественной сцены. Михаил суетился вокруг актёров, поправляя костюмы с дотошностью перфекциониста:
– Так, очки съехали… Тюрин, сутультесь сильнее! Вы же затюканный статистик, а не гвардеец на параде!
Учитель послушно ссутулился, становясь классическим Новосельцевым – нескладным, нервным, готовым провалиться от одного взгляда начальницы.
Ольга Петровна стояла у балконной двери, застёгнутая на все пуговицы строгого серого костюма. Она глубоко дышала, входя в роль железной леди советской статистики. Катя помогла ей собрать волосы в тугой пучок, добавив образу необходимой строгости.
– Помните, – шепнула Катя, – вы Снежная Королева статистического управления. Ледышка, которую предстоит растопить нашему герою-любовнику.
– Герой-любовник, – нервно хихикнул Тюрин, услышав это. – Я скорее герой-мученик.
Алексей устроился в углу комнаты с блокнотом, готовый фиксировать удачные дубли и технические замечания. Остальные члены импровизированной съёмочной группы замерли у стены, стараясь не шуметь.
– Внимание, – скомандовал Михаил, отходя за камеру. – Сцена на балконе, дубль первый. Мотор!
Камера зажужжала, словно разбуженный улей. Тюрин и Ольга вышли на балкон, и ветер тут же взъерошил его аккуратно уложенные волосы, добавив образу естественной растрёпанности.
– Людмила Прокофьевна, – начал Тюрин дрожащим голосом, хватаясь за перила, словно они могли спасти его от неминуемого позора. – Я… я хотел с вами поговорить…
Ольга повернулась к нему с выражением арктической зимы на лице:
– Говорите, Новосельцев. Только быстро.
Тюрин сглотнул так громко, что Сергей поморщился, думая о качестве звука. Учитель начал мять в руках воображаемый платок, хотя по сценарию никакого платка не было:
– Вы… вы любите собирать грибы?
– Что?! – Ольга изобразила такое искреннее изумление, что даже Михаил за камерой едва сдержал восхищённый возглас.
– Г-г-риб-бы собирать… – Тюрин заикался так натурально, будто действительно стоял перед грозной начальницей, а не коллегой по подпольному кино. – П-п-подб-березовики, п-п-подосиновики, п-п-под… опята…
– Нет, – отрезала Ольга ледяным тоном. – Я к этому равнодушна.
– Это… Я вам искренне сочувствую, – Тюрин вытер вспотевший лоб, хотя на балконе было прохладно. – Это удивительно – собирать грибы, знаете… Это… Возьмем, к примеру, опят…