– Советско-французский культурный обмен… Да, именно так мы и назовём ваш счёт. Подобных «культурных счетов» у нас хватает, и поверьте, их владельцы очень довольны. Благодаря связям нашего банка с влиятельными политическими кругами Франции безопасность ваших вложений абсолютна.
Михаил внимательно слушал, едва сдерживая улыбку, и осторожно спросил:
– Могли бы вы уточнить, какие именно гарантии конфиденциальности и сохранности вы предоставляете? В СССР, скажем прямо, банковское обслуживание немного другое.
Банкир неторопливо отложил ручку, посмотрел Михаилу в глаза и с добродушной иронией ответил:
– Дорогой господин Конотопов, можете спать спокойно. Наши клиенты под особой защитой. Мы много лет работаем по проверенным схемам и умеем хранить секреты. Вопросов со стороны официальных властей к нам не возникает, потому что эти самые власти часто и являются нашими клиентами. Это, согласитесь, лучшая гарантия.
Он снова взял ручку и деловито продолжил:
– Более того, если вам потребуется помощь в финансовых операциях или иных мероприятиях вашего «культурного обмена», вы всегда можете обратиться к нам. Наши возможности намного шире простого открытия счёта. Любые схемы и партнёры к вашим услугам. Мы умеем ценить доверие клиентов.
Михаил кивнул, чувствуя, как внутри растёт приятное ощущение свободы и победы. Он достал из кармана конверт с деньгами и аккуратно положил его на стол:
– В таком случае, я хотел бы внести первый вклад. Пусть это станет началом долгого и взаимовыгодного сотрудничества.
Банкир улыбнулся, убрал конверт в специальный ящик стола и тепло заметил:
– Отлично, господин Конотопов, ваше будущее начинается сегодня. Вы сделали важный шаг и не пожалеете об этом решении. Наш банк всегда открыт для вас.
Оформив формальности, Михаил с облегчением покинул старинное здание банка и вышел на тихую улицу, залитую солнцем. Он глубоко вздохнул, ощутив, словно с плеч упал тяжёлый груз, давивший долгие годы. Впервые Михаил ощутил полную свободу, лишённую удушливого бюрократического контроля советского государства.
Теперь перед ним открывался новый мир – яркий, живой и полный возможностей, где он чувствовал себя не авантюристом из Москвы, а человеком, обладающим реальной властью. С лёгким сердцем и улыбкой он отправился на прогулку по Парижу, впервые за долгое время не ощущая угрозы, а только бесконечное, почти детское чувство уверенности и свободы.