- Ахат… Что это?.. – губы еле шевелились. Глаза начало жечь, и через мгновение потекли слёзы. – Что всё это значит! – вдруг заорала на монитор.
Осознание приходило медленно. Оглядываясь, Катия видела мёртвых людей. Их плоть покрылась ледяной коркой, и начала распадаться. Десятки людей превращались в ничто. И среди них был он… Будто зная, что она смотрит, Ахат умер, глядя в камеру.
Придя в себя, она замотала головой. «Нет, нет, нет….» - повторяла она. Попыталась дрожащими пальцами вызвать его датчик через браслет, связаться с ним. Но в ответ белый шум, потрескивание. Такого никогда не было. Голос или гудки. Но не треск и шуршание. Уголки её губ опустились, подбородок дрожал. Она не знала, что чувствует. Что вообще полагается чувствовать в таких случаях. Страх. Он ей знаком. Но сейчас было нечто более глубокое и мерзкое. Беспомощность маленького человека перед катастрофой. Опустошённость. Какая-то часть её умерла вместе с этими людьми, с ним… Девушка это чувствовала .
Кто-то вошел в лабораторию. Молодая сотжи, которая вчера клеилась к Фреду.
- Катия, там такое… - она замерла, увидев мониторы и вагон с трупами. – Ты… Ты всё видела? Как? – девушка приблизилась к ней, осмотрела клавиатуру и монитор.
- Они включились. Одновременно. Я не знаю почему. Вызовите техника.
Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Внутри у неё всё тряслось, голос стал хриплым. Краем глаза видела, как подружка Фреда кивнула и быстро вылетела из лаборатории. Катия не могла выключить мониторы. Они улики. И не могла встать и выйти вслед за сотжи. Ноги стали ватными. Она просто закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от всего: мониторов, трупов и этого проклятого дня…
Константин
Он узнал о катастрофе и снова связался с Диком. Тот рассказал всё, что знал. То есть почти ничего. Никто ничего не понял. И не мог это предвидеть или остановить. Даже Дик. Люди погибли ужасной смертью. Их выбросило в космос, будто мусор. Все жители корабля напуганы и шокированы этим. Техники перебирают все коды и шифры, сканируют программы управления транспортом. Они пытаются установить причину, но не могут обнаружить. Просто поезд сошёл с ума и помчался навстречу неизведанным мирам. Прихватив с собой туристов.
Добравшись до начальства, Константин вошёл в кабинет. Огромных сверхпрочных стёклах он видел бесконечную тьму. Долгое время люди жили, примирившись с тем, что заперты в консервной банке, позабыв об опасной окружающей среде. Теперь все увидели, тьма действительна способна затягивать, забирать жизни.
- Я считаю, что полёт нужно отложить. Все скорбят и боятся. Нужно направить все силы на восстановление мира и покоя.
- Мы обретём мир, когда ты найдёшь его для всех нас, - хриплый старческий голос доносился из угла кабинета.
Главный Управляющий, Председатель Совета. Его сухая фигура была облачена в серый костюм тройку. Серебристые волосы аккуратно зачёсаны назад. Внешний вид этого человека говорил о личности амбициозной и упрямой, не терпящей сопротивления. Глубокие морщины расчерчивали лоб и впалые щёки. Обычно сотжи столько не живут. Защитное поле корабля не могло спасти от радиации на все сто процентов. А председатель казался бодрым, не смотря на худобу. Двигался вполне быстро и руку жал крепко. Константин догадался, что артрит и болезнь суставов ему не знакомы. Интересно, что он ест. Что-то более продвинутое, чем питательный гель.
- Моя жена вот-вот родит. Не хотелось бы оставлять её, когда безопасность под угрозой.
- Никакой угрозы нет. Небольшой сбой в системе и только. Техники проведут восстановительные работы и поезда снова запустят.
- Сомневаюсь, что в них теперь кто-то сядет.
- Люди склонны примиряться и забывать трагедии. Наша история написана кровью. Помнишь? Три Мировые Войны доказывают, что человек глубок и поверхностен одновременно. Иначе как объяснить две последние? Все приказы подписаны мной лично. Человечество надеется на тебя, сынок. Нуждается в тебе. Жена и ребёнок безусловно важны. Но и они являются частью корабля. Мы все ему служим. Такова жизнь.
Константин внимательно смотрел на престарелого франта. Тот поднялся и вышел из-за письменного стола. Мягкая кожа обивки медленно принимала изначальную форму. Взгляд председателя тоже был внимательным, изучающим.