В пустой каюте отключились датчики движения. Посуда из прочного пластика осталась грязной на столе. Кровать заправлена, но сохраняла вмятину на одеяле. В последнее время жена Константина немного ленилась поддерживать порядок.
В Центре Здоровья её встретили роботы-врачи и роботы-администраторы. Их экзоскелеты состояли из облегчённого, но прочного металла. Квадратные головы вращались на все триста шестьдесят градусов, как у совы. Арина слышала и даже один раз увидела такую птицу в архивных файлах. Еще до беременности, когда работала секретарём при архиве. Доступ в него получают только после одобрения Совета. Так она и Константин познакомились.
Электрические глаза горели синим светом. Арина заметила, что иногда свет становится ярче, будто внутрь ненастоящей головы ударяет молния.
- Прошу, сотжи Каргинова. Пройдите в кабинет номер одиннадцать. Там робо-акушер вас осмотрит.
Робот говорил с такой же интонацией, как и обычно. Но вспышки в его глазах показались Арине жуткими фокусами. Она прижала папку к груди, когда следовала к указанной двери.
- Прошу вас, ложитесь на кушетку.
-У меня сейчас плановый осмотр и отчёт по результатам анализов. Узи должно быть в другой раз, я уже записалась…
- Осмотр вызван именно вашими результатами. Дело в том, что ребёнок не сможет родиться.
- Что ты несёшь, батарейка! – Арина чувствовала себя ужасно. А теперь и вовсе, головокружение и усталость вернулись. – Проверь мои файлы, всё в порядке. Проверь сейчас же и измени записи. Я знаю, ты пишешь их параллельно с нашей беседой. У меня не может быть проблем с ребёнком. Он должен быть здоров!
-Прошу вас, сотжи, не нервничайте. И дайте вас осмотреть. Это не займёт много времени. Я следую уставу о здоровом поколении людей.
Арина переводила взгляд от одинокой кушетки у стены к светлой обшивке робота. Она похолодела. Будто кровь перестала доходить до кончиков пальцев. Они не слушались, когда она расстёгивала пуговицы.
Она не любила Катию. Муж настаивал на том, чтобы Катия была рядом. И сейчас Арина наверно, была бы не против этого. Конечно её отстранённость и полное отсутствие интереса к ребёнку раздражало Арину. Но сейчас она с радостью бы сжимала холодными пальцами руку Катии, как самой родной и близкой.
Робот уложил её на кушетку. Что-то вколол. Сделал это быстро, она даже не успела возразить.
- Что… Что это?
- Это поможет вам расслабиться, сотжи Каргинова.
Расслабления она как раз-таки не испытывала. Скорее постепенное оцепенение. Губы пересохли. Дыхание замедлилось. Веки стали тяжёлыми. Арина с усилием делала вдохи. Наверное, так во время приступов дышат астматики.
- Что-то не так. У меня плановый осмотр. Что с моим ребёнком? Что с ним будет? –последние слова прозвучали еле слышно.
Паршивое чувство – когда не можешь контролировать и управлять своим телом. Арина очень хотела встать и убежать. Но не могла. Она могла только смотреть. Почему-то эта способность у неё сохранилась. Жужжание электроскальпеля было как в тумане. На миг взгляд заволокло красной пеленой. Ей казалось, что это побочное действие укола. Холод, пробирающийся внутрь. Почему-то робот стал красным. Эта красная ткань стекала по его обшивке, проникая в щели между креплениями рук и тела. Кровь… «Почему он не надел стерильный халат?»- на миг мелькнуло в её голове. Это ведь прописано во всех инструкциях. Когда-то давно у Арины удалили аппендикс. Быстро. Может ей всё это снится? Опять операция по удалению воспалённого отростка. Тогда всё было как в тумане. Но как-то более правильно. Чище. Испарина покрыла её лоб, светлые волосы спутались, прилипли к мокрым вискам. Пучок, который она делала перед выходом, потерял свой аккуратный вид. За дверями кабинета становилось шумно. Пронзительные крики людей держали её на грани сознания. Происходит что-то страшное. Ей холодно. Очень страшно. И она совсем одна. Один на один с роботом, который копается в её внутренних органах. Может он наконец-то удалит этот аппендикс и ей полегчает. Она вытянула губы трубочкой, стараясь медленно выдыхать тяжёлый воздух. Только теперь она чувствовала ещё и запах крови, собственной крови. Её было много. Арина холодела, чувствовала тупую боль во всём теле. Но постепенно она проходила.