Робот что-то поднял. Какой-то красный комок. Арине потребовалось время чтобы разглядеть очертания и понять. В металлических пальцах робота находился её мёртвый семимесячный ребёнок. Пуповина болталась, словно провод. Ярко синие глаза робота горели.
- Прекрасный образец, - произнёс акушер механическим голосом. – Жаль, мы не можем его оставить, сотжи Каргинова.
Она уже не слышала робота. Кровавый комок в его руках будто взорвался, накрывая кровавой пеленой всё, что она видела. Её сердце остановилось.
Лука
Лука и Тополь неслись мимо ошалевших роботов и сотжи. Но сейчас они не скрывались. Ребята решили отметить день рождения одноклассника. С учётом того, что все земные праздники остались в прошлом, именно день рождения стал самым ярким и долгожданным. Ведь никогда не знаешь в какой звёздной системе ты встретишь следующий год. И как, учитывая особенности постоянно расширяющейся галактики, ты его встретишь. В разной точке человеку разное количество лет. В одной тебе семнадцать, в другой все сто двадцать пять. Всё зависит от того как исчисляется год у той планеты, которую они пролетают. Вселенная и её законы, а также теория относительности времени будоражила молодые умы. Но виар-очки тоже не оставляли подростков равнодушными.
Именно туда торопились Лука и его лучший друг. Тополь был из семьи рабочих сотжи, ранга ниже, чем родители Луки. Его подростковый комбинезон выглядел более потрёпанным, чем у остальных, немного пыльным. Тополь не был чистюлей. Иногда Лука думал, что его другу вообще плевать как он выглядит и не сделают ли выговор его родителям. Вещи на Корабле принимали и сдавали, как книги в библиотеке. Эти серые комбинезоны не то что многоразовые, они были вечные для пассажиров. Редко когда производили новые одежды. Страшно представить сколько поколений подростков прошло через эти тряпки.
Они бежали по развлекательному павильону. Над головами сиял огромный экран. Горящие свечи на чёрном фоне. Пламя дрожало, будто живое. Но это была проекция. Надпись внизу «Помним и скорбим». Эта проекция появилась на следующий день, после катастрофы с поездом. Лука и Тополь слышали. Очень испугались. Помнится, Тополь спросил:
- Это ведь не ты сделал, бро?
- Нет конечно! Я что, псих по-твоему? – Лука ответил резче, чем хотел. Но его раздражала мысль, что друг подумал на него.
А что если отец придёт к такому же выводу? Их недавний разговор не оставлял сомнений в том, как родитель поступит в данном случае. Отец сам сдаст его Председателю. Позволит арестовать и казнить. Василиса тоже недавно его спрашивала. Она пыталась скрыть волнение. Но Лука всё равно заметил. Впервые в жизни сестра его боялась. Как им вообще могла прийти в голову подобная мысль?! Он хотел быть признанным гением и спасителем человечества. А клеймо психа поставило бы точку на его мечтах.
Лука наблюдал за тем, как открываются шторки заведений. Кафе питательных гелей начинают работу. Роботы-повара отъезжают от зарядных платформ и приближаются к конвеерной ленте. На миг Лука ощутил разочарование в близких. Они его плохо знали. Ничего, он им ещё покажет. Придумает более съедобную альтернативу проклятым гелям. Разработает новые формулы. Люди просто не понимают насколько нуждаются в нём и его изобретениях.
Роботы-охранники, которые не спеша катились по тротуару, их заметили. Диоды в глазах замигали, принимая команду диспетчера. За этими лампочками и металлом всё же скрывался живой человек. Синтетики двигались быстро, но не как люди. Особенно не как семнадцатилетние мальчишки, которые хотели удрать. Тополь нервно улыбнулся, избегая захвата металлических рук. Смешные они, неповоротливые. А при виде поездов и светофоров их вообще будто парализует.
Тополь снова решил повторить свой трюк и остановить вагон. Он бросился на рельсы. Смеялся, дерзко глядя на преследовавших роботов. Быстрый засранец! Лука всегда опаздывал на пару секунд. Но эти секунды и спасли ему жизнь.
Сработал сигнал датчика. Но вагон не остановился…
Лука видел с близкого расстояния как вагон снёс Тополя на высокой скорости. Рыжая голова дёрнулась при встрече с вагоном и исчезла из зоны видимости. До него долетел звук треска и глухого удара. Лука не хотел представлять, что там хрустнуло. Только бы не кости или череп друга… Пространство между рельсами окрасилось красным.