Отсек производства энергогелей был весь в огне. Внезапно кислород высосали вентиляционные решётки и пожар утих. Система тушения включила противопожарную пену. На месте пожара теперь были чёрные дыры, как во рту старика. Отсек разрушен. Геля больше нет. Родителей тоже.
- Что там? – Сзади на нём повисла сестра. Тонкие руки вцепились в спинку кресла.
Лука быстро повернул монитор, скрывая картинку. Он украдкой вытирал глаза и старался чтобы голос не дрожал.
- Нет… Ничего. Ничего не видно, будем тут сидеть, ждать помощи.
- А мама с папой? Ты их видел?
Отец бы встряхнул его как следует и приказал собраться, подумать о сестре. Мать… Она скорее всего, попыталась бы отгородиться от происходящего. Она всегда была слабой. Была…
- Нет. Они наверно в убежище. Тоже решили переждать.
- А Тополь?
- Он тоже там, - не раздумывая ответил брат. – Ждет вместе со всеми.
- А мы пойдём к ним? Я хочу к маме и папе.
- Нет. Это опасно.
- Но я хочу…
- Я сказал нет! Мы останемся! - прикрикнул он, ударяя ладонями по столу. Совсем как отец.
У Василисы задрожали губки и подбородок, глаза заблестели.
- Прости… - он прижал её к груди и уткнулся носом в светлые вьющиеся волосы. – Прости, но мы останемся. Уходить нельзя. Ты же знаешь, что я прав, меня нужно слушаться.
Всё же она разревелась. Быстро закивала и крепче прижалась к нему. Его ученический комбинезон быстро промок на груди. Но это мелочи. Лука думал, что им делать. А вдруг никто не придёт и они остались совсем одни?
Катия
Она пришла в себя, испытывая сильную головную боль. Поморщилась – жуткая вонь наполняла систему водоочистки на первых пяти этапах. Чтобы вспомнить где она и как здесь оказалась, Катии потребовалось несколько секунд. Ужасные воспоминания сменяли друг друга с бешеной скоростью, заставляя её сердце быстрее биться о рёбра. То ли всхлип, то ли рыдание. Она сама не поняла, что за звук вырвался из груди. Она уперлась лбом в ладони и с силой сжала голову. Этот ужас ей не приснился, всё реально, Арина и ребёнок мертвы, Константин далеко от Корабля, столько ужасных смертей…. И Ахата нет рядом, она совсем одна…
- Что же мне делать? Почему вы все меня бросили? Почему я до сих пор жива? – она бросала упрёки в пустоту. Тело болело, слабость во всех конечностях и вдобавок, сидя на холодном металлическом полу, Катия начала мёрзнуть.
Именно холод заставил её подняться и продолжить путь. Она добрела до отстойников, где песок служил фильтром. Какие будут следующие этапы очистки воды, Катия представляла смутно. Она занималась другой системой. Но знала, что на предпоследнем этапе воду ждёт химическая обработка. Которая убивает все организмы… Туда Катии не хотелось. Её пугала не смерть. Уже нет. Страшно становилось, от мысли, что смерть будет медленной и мучительной. Если умирать, то сразу. Это лучше, чем испытывать ад от ощущения того, как твою кожную и мышечную ткань разъедают препараты.
Девушка съёжилась, сильнее обхватив себя за плечи. Она шлёпала по металлическому полу. Мокрая ткань комбинезона неприятно облепила тело. Иногда на пути ей попадались люки и она изо всех сил пыталась их открыть. Но ничего не выходило. Все двери заперты. Как и полагается, допуск в эту систему был только у сотжи, связанных с очисткой воды. Катия видела датчики для карт. Но у нее не было этой карты. Она техник. Со злобным отчаянием она била ладонью по бесчувственному металлу и брела дальше.
На повороте её ждало разветвление труб. Была та, что шла вдоль воды, и другая, уходящая в темноту. Что там, не известно. Но шума воды не было. Возможно эта труба как-то связана с вентиляцией и выведет её с нижнего отсека. По крайней мере, там кажется, теплее, не так влажно. Хотя по-прежнему, ужасно воняет отходами и гнилью.
Она брела тихо, боялась быть замеченной роботами уборщиками. В отсеках переработки отходов они повсюду. В какой-то момент над головой появился решётчатый пол. Тусклый свет ламп едва проникал через ячейки решётки, но даже этого хватило, чтобы временно ослепить девушку. Она зажмурилась и прикрыла глаза. Запах тяжёлый, металлический, тошнотворный… Вдохнув воздух, Катия не смогла сдержаться и её вырвало. Она присела ниже к полу, надеясь, что ее никто не услышал. Пыталась сделать вдох, но не могла, пока не прикрыла нос и рот ладонями. От пальцев тоже неприятно пахло, но лучше, чем окружающий её смрад. Она никогда такого не чувствовала, не знала, что такое вообще возможно. Всё её естество восставало против этого запаха, выворачивало наизнанку. Её глаза блестели от слёз. Катия пыталась понять, где именно находится, под каким отсеком, но ничего не приходило в голову. Этот ужасный гнилостный запах был повсюду.