Он поднялся и почему-то шатаясь, пошёл в её сторону. Девушка дёрнулась, когда он попытался прикоснуться к её лицу.
- Скоро это изменится. Ты будешь просить о ласке, - задумчиво, словно в бреду, говорил он. – Вижу, что ты боишься и сомневаешься. Не сомневайся. Я держу всё под контролем. После перезагрузки я смогу подчинить все системы. Получится, Катия. Смог хакнуть центральное управление в прошлый раз, смогу и теперь…
- Что значит «в прошлый раз»? – она затаила дыхание.
- Это значит, что я уже это делал. – Тёмное удовольствие наполняло его тело, наполняло силой. Вот сейчас-то она всё поймёт… Чёрные зрачки сверкали.
-Когда? – это всё, что она смогла произнести, но он понял.
Он молчал. Смотрел и улыбался. Катия хотела его ударить. Залепить звонкую пощёчину, чтобы у него голова отлетела. Хоть в реальности это и невозможно, хоть она и не чувствовала себя способной совершить убийство, сейчас девушка жаждала его крови. Почему он так самодовольно улыбается? Почему так смотрит?
- Когда ты взломал управление? – закричала она.
- Несколько недель назад. Выпустил один поезд в космос через мусорный отсек, - Гордость переполняла его. Девушка бросилась на него с кулаками, но он перехватил её так, что она спиной прижалась к его груди. Руки зажаты, как в тисках. Невозможно двинуться. – Да, милая! Сидеть! – гаркнул он на Веронику, когда она хотела к ним броситься, на помощь Катие. – Это я вышвырнул твоего парня с Корабля. Теперь он не будет нам мешать. Было приятно, смотреть как он подыхает и как ты по нему страдаешь. Что может быть лучше, Катия? Ах да, лучше этого осознание того, что спустя несколько дней я трахнул тебя в этой каюте…
Девушка пяткой ударила его по ноге, прямо по косточкам пальцев. Он яростно зашипел и отшвырнул её от себя. Хотел снова схватить, но Катия увернулась, схватила графин с водой с тумбочки.
- Что? – он обаятельно улыбался. Бархатный голос пугал до дрожи. – Что ты собираешься делать? Эта безделушка – самое глупое средство защиты, которое ты могла выбрать. Никакого серьёзного вреда она нанести не может.
Она смотрела на него с презрением, едва дыша от желания убить. Этот ублюдок убил Ахата! – эта мысль стучала в её голове, как пульс, мигала, словно лампочка. Убил – убил –убил… Она смотрела в глаза чудовищу. Понимала, что он безжалостный садист и психопат. Позволить этому ублюдку основать новую колонию людей и провозгласить себя здесь новым Председателем? Этого нельзя допустить. Ни за что.
- О чём задумалась, малышка? – подгонял он. – Хочешь меня ударить? Попробуй. Это даже интересно.
- Хочу, но не ударю. – Прошептала девушка, опустив графин. И пока Фред находился в таком расслабленном состоянии, она бросила графин на клавиатуру.
Графин повредил рычаги, но не разбился. Вода залила все клавиши. Вспыхнули искры и часть пульта управления задымилась. Фред только успел заметить падающий на пол пустой сосуд. Дым от клавиатуры дошёл до датчиков. Пронзительный звук пожарной системы заполнил каюту. Вероника и дети зажали уши. Но тут двери отсека открылись, давая возможность сбежать. Не мешкая, Вероника подтолкнула детей к выходу. Лука быстро понял, что нужно делать. Он схватил сестру и побежал, не оглядываясь.
Внимание Фреда было сосредоточено на Катие. Его самодовольная улыбка давно исчезла. Никакого очарования и заигрываний. Ярость заглушила все инстинкты и мысли.
Он ударил её по лицу, и не давая возможности упасть, со всей силы бросил её в стеклянную перегородку. Воздух выбило из лёгких. Девушка лежала в окружении осколков. Кажется, несколько вонзились в её спину и руки. Спина ныла от такого сильного удара. Дышать больно. Она ожидала насилия от Фреда. Но её разум был более готов к этому, чем тело. Немного придя в себя, она попыталась подняться, но Фред снова её ударил. Катия шарила руками по сторонам, в поисках защиты. Хотя бы маленького осколка. Пыталась заставить своё тело слушаться, встать.
- Я не убью тебя, - заключил мужчина, отталкивая крупные осколки, чтобы девушка не смогла до них дотянуться. – Пока нет. Но ты вряд ли этому будешь рада, милая Катия. – Она попыталась ударить его, но он выбил осколок из её рук. Влепил такую сильную пощёчину, что у неё в голове зазвенело. Скула горела, разбитая губа распухла.