Сомнительная похвала Трампа задела чувствительную натуру Госсекретаря, но он не подал вида, что обиделся.
— И, наконец, выскажусь по последнему вашему пункту сомнений, — как ни в чем не бывало, продолжил он. — Я говорю о страхе. Да. Страх у наших союзников будет. Это не вызывает сомнений. Наши европейские партнеры, с одной стороны, слишком уж избалованы нашей бескорыстной защитой их интересов. В то время, как мы не жалея сил и средств, пытаемся сохранить военный паритет с нашими эвентуальными противниками, тратя огромные средства из бюджета на все новые и новые виды вооружений, они не утруждая себя лишними тратами, набирают экономическую силу, подчас становясь нашими прямыми конкурентами. Нам эти перекосы во взаимоотношениях совершенно ни к чему. А с другой стороны, видя наши некоторые неудачи, они уже позволяют себе не только иметь собственное мнение по тем или иным событиям, но еще и набираются наглости покрикивать на нас. Вспомните, господин Президент, последний саммит Большой Семерки, и то, как позволила себе вести себя на нем эта старая ведьма — Меркель.
— Да уж, — согласился с ним Трамп, — вела она себя там просто таки безобразно. Я с трудом сдерживал себя, чтобы не наговорить ей лишнего.
— Но конфетку, все-таки ей бросили! — радостно подхватил льстивый Помпео.
— Ну, да! — заулыбался и приосанился в кресле Трамп, вспоминая тот нашумевший эпизод, когда канцлер Германии окончательно вывела его из себя.
— Вот поэтому нашим изнеженным союзникам стоит иногда напоминать, кто оплачивает их банкет и кто является хозяином всего этого заведения. Пусть знают, что мы можем без труда и лишних угрызений совести расправиться с каждым из них, если почувствуем предательство с их стороны. В конце концов, страх — не самый худший инструмент в деле поддержания вассалитета.
— Опять не могу не согласиться с вами, Майк, — уже более дружелюбно буркнул Президент, услышав последний аргумент пройдошистого соратника.
— Благодарю за искреннее понимание! — приложил пухлую ручку Помпео к тому месту, где у людей обычно находится орган, перекачивающий кровь.
— Не стоит благодарности, — милостиво отмахнулся Трамп от верноподданнического жеста хитрого чиновника. — Так, что же вы все-таки хотите от меня? — окинул он орлиным оком парочку своих визитеров.
— Санкции на проведение операции, естественно, — брякнул и тут же потупил свой блудливый взор Госсекретарь.
— Санкцию на проведение операции даю, но без письменного подтверждения.
— Но…, — попробовали хором возразить Милли и Помпео.
— Никаких «но», господа. Я уже седой воробей, — указал он на свою шевелюру, — и меня не проведешь. Мне прекрасно известно, что вы задумали авантюру мирового масштаба, конечный исход которой неизвестен никому. Поэтому я не собираюсь опрометчиво класть свою голову на эшафот истории. Если это дело у вас получится, то я задним числом одобрю ваши действия, ну а если нет, то уж не взыщите. У меня не останется другого выхода, как все свалить на вашу инициативность. И я с чистым сердцем и незамаранными руками с удовольствием отдам вас под суд. А теперь, получив мое святое благословение — ступайте, — не стал слушать их возражения Президент.
И уже вдогонку, когда оба содокладчика стояли у порога, бросил им в спину:
— Подробный план акции завтра к утру должен лежать у меня на столе, в обход Канцелярии.
IV.
Оба заговорщика, находясь в состоянии полнейшей прострации, молча выкатились из Овального кабинета. Не проронив ни слова, спустились по мраморным ступенькам вниз до самого крыльца. И только уже находясь на лужайке перед Белым домом, дали волю своим эмоциям:
— Нет, ну какой хитрец! — наконец выпустил, долго сдерживаемый пар, Госсекретарь — Битый час выслушивал и кивал, а когда дело дошло до ответственности, то тут же улизнул, будто бы он и вовсе не причём!
— И что самое удивительное, — подхватил его мысль Милли, — его даже не пришлось сильно уламывать. У меня сложилось стойкое впечатление, что он и сам был бы не против подобного развития событий.
— Просто держит марку миротворца и святоши, — поморщился Помпео.
— Его понять, в принципе, можно, — здраво рассудил генерал. — Он и так сейчас многим рискует, уже находясь под сенатским расследованием. Лишний камень на его шее способен утопить не только его будущее, как политика, но и в прямом смысле отправить его на электрический стул. Впрочем, как и всех нас, — тихонько под нос добавил Милли.