— Да прекратили уже, — вяло махнул рукой Евфимий. — Грех наш. Признаю. Почитай уж месяц как прекратили.
— Добро, — кивнул Валерий Васильевич. — Но это еще далеко не все. Теперь моя очередь пенять. Нехорошо поступаете, служители Христовы! В законодательстве, что сказано?!
— Что?! — опять напрягся старик, уже, наверное, трижды пожалевший о своем визите.
— В законодательстве сказано, что налогом не облагаются товары религиозного назначения и служащие для совершения церковных обрядов. К таким товарам относятся: иконы, образа, распятия, нательные кресты, книги религиозного содержания, свечи, лампадное масло. Все, кажется? А на практике, что видим? А на практике торгуете всем, чем ни попадя: от кошельков с сувенирами и кончая футболками и ювелирными украшениями. Это я уж молчу о том, что вы являетесь крупными отельерами и владельцами карьеров по добыче мрамора и гранита, а также ритуальными фирмами. По имеющимся у меня сведениям, доходы от продаж подакцизного товара только в прошлом году принесла вам более 6 миллиардов рублей. И не надо мне рассказывать байки о том, что все это не плата за товар, а церковное пожертвование. Я не мальчик. Если бы не брился ежедневно, то и у меня бы была седая борода до пупа. Государство дало вам невиданные льготы не для того, чтобы сфера духовного воспитания людей, которую вы взялись окормлять, превратилась в торгово-финансовую мега-корпорацию, сущность которой является максимальное извлечение прибыли. Я не запрещаю вашим структурам заниматься бизнесом. Пожалуйста, занимайтесь всем, что напрямую не противоречит устоям церкви и не служит пагубой для государства и граждан. Напротив. Я всячески буду приветствовать ваши шаги, направленные на инвестиции в нашу экономику. Для этого есть много перспективных направлений. Вкладывайте деньги в перспективные отрасли промышленности и получайте с этого законный и никем не порицаемый доход. От этого будет польза и вам и государству. Государство получит надежного инвестора, а вы лишитесь головной боли, связанной с «серыми» схемами получения дополнительных доходов. О льготах для вас, тоже можно будет поговорить в отдельном порядке и учитывая некоторые особенности. Живите и богатейте не только за счет народа, но и вместе с ним. Однако при всем при этом, все, что выходит за рамки разрешительного закона, должно быть оплачено по утвержденной ставке. И никак иначе. Я вас отучу торговать анти-ковидными масками по 30 рублей за штуку, да еще в стенах обиталища Господнего. Как Христос изгонял из храмов торгующих и фарисействующих, так и я изгоню, грешный, поступая по заветам Его, — произнес Афанасьев на одном дыхании и, окончив тираду, вопросительно воззрился на священника, пригорюнившегося напротив него.
Слова с предложением о более тесном сотрудничестве с государством на ниве общих коммерческих интересов чувствительно задели душевные струны старого митрополита. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что хитрый узурпатор просто-напросто вербует в его лице весь церковный клир — оптом и беззастенчиво. Но, к чести своей, ради сохранения лица, все же сделал слабую попытку немного попротивиться оному. Мятежная натура экзарха Белоруссии, поднаторевшая в жарких дебатах с атеистами и государственниками, требовала не сдавать позиции без боя.
— Горько мне — недостойному служителю церкви выслушивать словеса обидные и не во всем справедливые. Я принимаю твой упрек, в чем-то даже и заслуженный неправедными поступками совершенными нашими иерархами, и моими тоже, хоть я и являюсь противником новых иосифлян, за пышностью внешнего убранства не разглядевших насущных потребностей церкви и паствы своей, как ее неотъемлемой части. Однако же ты, как нынешний правитель Руси обязан выслушать и противоположную сторону, ради вящей справедливости.
— Должен. Не спорю.
— Так вот. Ты вот упрекнул церковь в том, что она всеми силами старается заработать там, где только может, даже и в обход законов. Сие справедливо. Отчасти. Но ведь ты не подумал о том, зачем это все самой церкви? Храмы передает нам государство. Это так. А то, что многие из них порушены и разорены, кого беспокоит? Государство? Нет. Оно сдало со своего баланса ненужный с его точки зрения хлам, прости меня, Господи за таковые словеса, — перекрестился митрополит и продолжил. — Восстанавливать надо. Государство, разрушившее все это, не хочет нести ответственности за этакую неподобь, а значит, восстанавливать придется нам самим. А где деньги взять, не подскажешь ли? За материалы — заплати, за работу — заплати. Вот и выходит, что хоть деньги, на первый взгляд и большие, а на поверку, если их размазать, то получается пшик один. А ведь еще не забывай, что нам приходится содержать и приюты для бездомных, и больницы, и церковно-приходские школы, и учреждения специального высшего духовного образования. Собранные и заработанные деньги, Церковь тратит, прежде всего, на свое украшательство и благолепие чина. Красота убранства церковного и красота церковного богослужения прежде и доныне служит вящему восхищению всякого обывателя, будь он православный или представитель иной веры. Неспроста же равноапостольный князь Владимир Красное Солнышко именно за это выбрал веру православную средь иных верований. Нагими приходим мы на этот свет и нагими предстанет пред очи Его на Страшном Суде. Ничего с собой туда не заберем. Все что сохранено и преумножено, все это останется тут, во имя прославления Господа нашего и Церкви Его. Ты вот упрекнул служителей Божьих в стяжательстве. Может оно, где-то так и есть, а токмо много ли таких стяжателей насчитаешь? Разве что в столичных храмах, да в больших городах. В основном же батюшки кормятся от своих приходов, что отнюдь не многочисленны и не богаты. Много ли поимеешь корысти с двух десятков прихожан в глухом селении? К тому же не забудь, сыне мой, что все, начиная от рядового батюшки и кончая высшими иерархами, уйдя на покой, пенсии от государства не имеют. Пенсию, достаточно скудную по нынешним временам, им платит, опять же, не кто иной, как Церковь.