— Таки да, — согласился Золотницкий, навострив уши в ожидании интересных новостей. — И должен вам заметить, что коллекция ваша заслуживает наивысших похвал, как по количеству, так и по качеству собранных там предметов военного искусства былых времен.
— Это точно, — согласился с ним Афанасьев. — Почти сорок пять лет собирал ее, — сделал он маленькое отступление от основной темы разговора.
— Отдаю должное солидному сроку вашего увлечения, — продолжал свою линию на безудержную хвалу коллекционер.
— Помнится, вы неоднократно предлагали мне выкупить ее целиком, — прозондировал почву не менее хитрый бывший Начальник Генштаба.
— Да-а, — растерялся от неожиданности и даже испугался Золотницкий.
Он-то по своему разумению полагал, что Афанасьеву просто нужна его консультация по поводу какого-нибудь очередного раритета, которым желал бы пополнить свою коллекцию диктатор, но опасался приобретать без предварительной оценки специалиста. А тут, видишь, какое дело заворачивается. Своей опытной шкурой он ощущал опасность от прозрачного намека коллеги. Если предложить ему цену, которую он озвучивал ранее, то Афанасьев, находясь в положении самовластного правителя России, еще чего доброго мог и обидеться на тороватость старого еврея. А если тому предложить реальную стоимость его коллекции, то тоже можно нарваться на неприятности в связи с неизбежными вопросами о происхождении такой суммы денег. Вот возьмет, да и кликнет своего палача — Тучкова, а уж тот в своих застенках сумеет вытрясти последнее с бедного и старого Абраши. Тут стоило сто раз подумать, прежде чем что-то отвечать на эту явную провокацию. Но до чего же хороша, эта чертова коллекция! Афанасьев по достоинству оценил затянувшееся молчание собеседника, прокручивающего всевозможные варианты ответа в голове.
— Так вот, Абрам Исаич, я хотел бы вернуться к вашему предложению о покупке всей коллекции. Оптом, как говорится, и сразу.
— Э-э-э, — опять замялся Золотницкий, явно не понимая, какой подвох может крыться в сделанном предложении, — а почему вы, уважаемый Валерий Васильевич, решили обратиться с этим именно ко мне?
— Потому, что кроме вас никто мне не предлагал ее купить. К тому же, именно вы, как никто другой, хорошо знакомы с содержимым коллекции. А значит, только вы знаете ее истинную стоимость, — сделал особый акцент на последних словах диктатор.
— Да. Знаю, — нехотя согласился с ним Абрам Исаевич, но тут же спохватился. — Но почему вы не предложите ее какому-нибудь музею? Эрмитажу, Историческому или на худой конец, Русскому? Я уверен, что любой из них с удовольствием выкупил бы ее по весьма достойной цене.
— Если бы я в срочном порядке не нуждался в деньгах, то поверьте, сделал все так, как вы и советуете, — начал пояснять прописные истины Афанасьев, морщась от досады в трубку коммуникатора. — Но вы и без меня прекрасно понимаете специфику сделок с музеями. Назначенная экспертиза займет уйму времени, да и есть небеспочвенные опасения по поводу того, что у этих уважаемых заведений просто не окажется в наличии таких сумм на приобретение. Они начнут просить рассрочки, а мне нужно деньги получить быстро и без ненужных проволочек, а тем более публичной огласки, которой будет не избежать в этом случае.
— Да, но с чего вы вдруг взяли, что у старого, больного и бедного еврея могут быть такие деньжищи?! — принялся по национальной привычке канючить Золотницкий.
— Абрам Исаич, — желваки на скулах у Афанасьева начали интенсивно двигаться, — мы с тобой уже далеко не молодые люди, а потому, давай не будем из себя разыгрывать тургеневских барышень, называвших яйца «куриными фруктами». Поверь, что мне сейчас не до того, чтобы выступать перед тобой в роли налогового инспектора, озабоченного происхождением нетрудовых доходов у самозанятого пенсионера.
— Право же, я не знаю, — опять принялся мямлить старый коллекционер. — Пандемия, мировой экономический кризис, санкции, а я, как назло, именно сейчас очень стеснен в денежных средствах…
— Сколько вы можете мне за нее предложить? — без обиняков спросил Афанасьев, которому уже порядком поднадоели эти выкрутасы.
— Я не держу в доме большое количество наличных, а как законопослушный гражданин, предпочитаю хранить деньги в банке, — не смог отказать себе в привычке поторговаться даже в этой ситуации Золотницкий. — А сколько бы вы хотели за нее получить?
— Помнится, года три назад, вы предлагали мне за нее сто пятьдесят миллионов.