— Чую, что не доживу я с вами до пенсии: либо в отставку отправят, либо вообще расстреляют, — пробубнил обиженным барсуком начальник охраны, удаляясь по направлению к одной из машин сопровождения. А Афанасьев тем временем переключил свое внимание на ближайшее окружение:
— Павел и вы доктор, простите, я так и не спросил, как вас величать…
— Игорь Трофимович, — встрепенулся эскулап.
— Я приношу вам, Игорь Трофимович, свои извинения за причиненные вам неудобства…
— Ой, ну, что вы?! — замахал тот своими пухлыми ручками, явно находясь не в своей тарелке. — Все мы люди. И со всяким из нас такое может приключиться.
— Вот именно, что со всяким, — согласился с ним Афанасьев. — И, тем не менее, я очень вам благодарен за то, что вы приняли участие в нынешних и не совсем приятных для нас событиях. Поэтому я смею и дальше надеяться на вашу тактичность. Ну, вы понимаете, о чем я?
— О, разумеется! Можете не сомневаться! Буду молчать, как рыба об лед!
— Надеюсь. А со своей стороны обещаю, что не забуду о вас и о том, что вы для меня сделали.
— Да, ну что, вы, право? — пожалуй, впервые за все время, проведенное им в теплой компании, засмущался этот, в общем-то, циничный человек.
— Так вот, Игорь Трофимыч, я, к сожалению, не могу вас взять с собой. Но вы можете обратиться к начальнику охраны этого объекта, он находится в-о-о-н в том флигеле, — указал Афанасьев пальцем в сторону приземистого одноэтажного здания, расположенного невдалеке, — и он из имеющегося в его распоряжении автопарка выделит вам машину с шофером, который доставит вас в любое указанное место. Ну а вас, Павел Геннадич и учить не надо, что и как делать — сами все знаете. Оставайтесь здесь и дожидайтесь пересмены. А ты, Борисыч, — обернулся он к Михайлову, — останешься тут или со мной до Ясенево?
— С вами, конечно, — подскочил адъютант на месте. — Там же метро рядом. Пробегусь по просеке, а там, через дорогу и на метро. Двадцать минут и я уже дома.
— Ну и хорошо, — поддержал его Афанасьев, и они оба полезли в салон автомобиля.
II.
Ехали всю дорогу молча. Даже всегда словоохотливый, в отличие от своего сына, Кондратьич в этот раз хранил гробовое молчание. Михайлов тоже предпочитал помалкивать и не лезть со своими разговорами, чтобы не отвлекать босса, сосредоточившегося на внутренних переживаниях по поводу предстоящей встречи. Ехали быстро и нигде не задерживались, поэтому у шлагбаума КПП, что стоял перед комплексом зданий Центрального Аппарата Службы Внешней Разведки были уже через полчаса. На саму территорию въезжать не стали, остановившись неподалеку. До конца смены в местной столовой, по сведениям, имеющимся у Афанасьева, оставалось пять минут. Сан Саныч сделал последнюю попытку уговорить Афанасьева не отпускать охрану, но столкнувшись с суровым и непреклонным взглядом серых глаз Верховного, решил не усугублять и так натянутые с ним отношения. Чертыхаясь про себя, и уже который раз грозя отставкой, он махнул на все рукой и отдал приказ об отходе прикрытия. Одну машину, правда, он все-таки оставил на всякий случай, вне поля прямой видимости, чтобы потом отследить дальнейший маршрут пустившегося, по его мнению, во все тяжкие, Верховного.
Вылезли из машины все трое. Кондратьич разминал свои затекшие суставы. В его возрасте двенадцатичасовой график рабочего дня, несмотря на многолетнюю привычку, был уже несколько тяжеловат, хоть он и сам себе в этом не желал признаваться. Михайлов, топтавшийся рядом, все никак не решался покинуть своего начальника, соображая, что бы сделать такого, чтобы можно было задержаться еще на несколько минут. В его понимании, оставить сейчас шефа один на один с какой-то неведомой теткой, это все равно, что оставить своего близкого друга безоружным посреди волчьей стаи. Афанасьев ничего не говорил своему адъютанту вслух, но его взгляд был явно выпроваживающим. Пошмыгав носом и почесав за ухом, Борис Борисович, вдруг неожиданно хлопнул себя по лбу:
— Итить-колотить! — громко вырвалось у него не совсем подобающее восклицание, так что его спутники разом вопросительно уставились на него.
— Ну, что там опять?! — недовольно нахмурил брови Валерий Васильевич.
— Цветы! Мы совсем забыли про цветы!
— Цветы?! — не сразу «въехал» в ситуацию Афанасьев.
— Ну, да! Кто же ходит на свидание без цветов?! — изумился полковник такому непониманию.
— Да я, как-то и не подумал, — засмущался, а потому и замямлил Афанасьев, — про эти цветы. Мы с ней, в общем-то, и не знакомы совсем. Может, она и разговаривать, еще не станет…