— Вы, кажется, метеоролог, и зовут вас, если не ошибаюсь, Евгением? — решил проявить зачатки аристократии дозиметрист.
— Верно! — изобразил на своем лице радостную улыбку синоптик.
— Если вы торопитесь, то с удовольствием вас пропущу, — проявил любезность старлей.
Он, вообще, наученный инцидентом с комендантом, теперь старался всеми силами избежать нового конфликта, поэтому был со всеми крайне любезен и предупредителен.
— Ого, как вас пообтесало с некоторых пор! — не стал скрывать своего злорадства Евгений, и это его примечание очень больно задело злопамятное нутро Арнольда.
— Что вы имеете в виду? — зло прищурился Шептицкий, с досадой понимая, что его конфликт с Виттелем, несмотря на заверения майора Уржумцева, все же потихоньку всплыл наружу.
— Да ты не ершись, летёха! — перешел на коробящее Шептицкого панибратство метеоролог. — Я просто хочу с тобой побалакать по-свойски.
— О чем мне с вами говорить? — строго поджал свои губы Шептицкий в нескрываемой брезгливости и презрении, разом показав свое истинное обличье.
— Обо всем, — беззаботно выдохнул гражданский, обдав дозиметриста легким сивушным перегаром. — О делах, о жизни.
— Простите, но я не желаю с вами обсуждать ни свои дела, ни свою жизнь, — тон его в этот момент источал абсолютную холодность и надменность.
— А зря, — тепло и по-доброму отозвался на это метеоролог. — Ведь это теперь от меня будет зависеть вся ваша дальнейшая жизнь.
— Каким образом!? — в глазах Шептицкого появились искорки недоумения и догадки.
— Я — тот, кого вы ждете уже почти месяц, — сообщил Евгений, как о само собой разумеющимся, и не требующим дополнительных пояснений.
— Докажите! — жестко потребовал старший лейтенант, хотя внутри себя уже понял, кто стоит перед ним.
— Как? — спросил его метеоролог, пожимая плечами. — Рассказать вашу биографию?
— Нет, — поморщился Шептицкий. — Этого не требуется. Скажите коротко, но только о том, что знаю только я и еще пара людей, там, — он махнул неопределенно рукой в сторону материка.
— Ну, если коротко, то могу уложиться в одно слово, — с ухмылкой проговорил синоптик.
— Говорите.
— Ингрид, — без выражения произнес Евгений.
Одного этого слова было достаточно, чтобы убедиться в высокой осведомленности «спящего» агента.
Шептицкий с жадностью посмотрел в глаза собеседника, что-то прикидывая про себя в уме. Анализ его не был долгим.
— Здесь, посреди улицы, наверное, говорить неудобно, поэтому прошу ко мне, — сделал он приглашающий жест, отступая чуть в сторону, и давая пройти вперед посланнику куратора.
— Нет уж, — замотал отрицательно головой Евгений, — к вам-то как раз идти и неудобно.
— Почему? В прошлый раз куратор беседовал со мной, как раз у меня дома.
— Куратор приехал и уехал, а я здесь уже пятый год держусь и только потому, что строго соблюдаю меры безопасности, — нравоучительным тоном заметил метеоролог.
— Хорошо, но не посредине же улицы нам с вами беседовать? — выразил удивление Шептицкий. — А, как я могу предполагать, беседа будет не краткой.
— Давайте просто отойдем в сторонку, чтобы не мешать нечаянным прохожим, — предложил Евгений.
— Хорошо. Будь, по-вашему. Отойдем, — покорно согласился Арнольд.
Они сошли с утоптанной тропинки в сторону, но открытое место покидать не стали, чтобы контролировать окружавшее их пространство. Первым нарушил молчание, находящийся в нетерпеливом ожидании Шептицкий:
— Я выполнил все, что было мною обещано куратором еще месяц назад. Почему вы так долго не появлялись?
— Не все в этом мире зависит от нас, — туманно выразился агент и тут же пояснил. — Те, кто принимает решения, только вчера велели мне выйти с вами на прямую связь. Операция, сами понимаете, довольно сложная и требующая тщательной подготовки.
— На какое число назначена операция? Мы с вами должны успеть продумать планы по нашему спасению и обеспечению алиби, в дальнейшем, — быстро заговорил тихим голосом, порой переходящим на шепот старший лейтенант.