Следующим обязательным пунктом была покупка неприметной одежды. В таре меня можно приметить из любого уголка космопорта, очень уж он бросался в глаза. А наших женщин тут можно по пальцам пересчитать. Нужно слиться с местностью. В этом мне невероятно помогла милейшая консультантка в магазинчике с адекватными ценами, а так же небольшая часть моих накоплений. Я решила, что 3 комплекта стандартной одежды будет в самый раз. Теперь настало время сбросить шкурку.
Закрывшись в санкомнате, я выдохнула и повернулась к зеркалу. Дрожащими похолодевшими руками отстегнула прозрачный платок, закрывающий от посторонних взглядов все лицо ниже глаз. Стянула плотное покрывало с головы и уже смелее расстегнула доходящий до самого подбородка ворот платья, и оно, слишком широкое и тяжелое, с шелестом упало к моим ногам. В ростовом зеркале отражалась невысокая, даже скорее низенькая брюнетка с широко расставленными большими черными глазами в большеватых очках. Напряженные брови, слишком широкие скулы, усыпанные веснушками, нос с горбинкой и маленький рот. Провела рукой по коротким завиткам волос, частично закрывающих чуть оттопыренные уши. Воспоминание окатило волной сожаления: когда мы с Алексом поженились, у меня были прекрасные густые локоны до бедер. Я так гордилась ими, представляла, как муж будет ими восхищаться. Мать мне рассказывала, как мужчины ценят такую женскую красоту и берегут ее. На следующий день после болезненной и утомительной брачной ночи, муж подошел и взял в руки прядь моих волос, разглядывая ее. Я залилась краской от неожиданного внимания и в глубине души с трепетом ждала комплимент или похвалу, но внезапно резко щелкнули ножницы и в руке у Алекса остался длинный черный мертвый локон, он больше мне не принадлежал. Мне принадлежала лишь короткая прядка, щекотавшая щеку.
- Тебе бы неплохо постричься, жена. Да, такая длина волос будет оптимальна. А то, знаешь, с этакой гривой с тобой совсем не удобно спать, не говоря уже об исполнении семейного долга. - проворно выпрямился мужчина и, насвистывая веселую мелодию, пошел на кухню. Там меня ждала лекция о том, что все хорошие жены заранее заботятся о том, чтобы на плите была горячая еда в любое время суток. - Хорошие жены... - шепот вырвался из моего рта, а девушка в зеркале еле заметно шевельнула губами. Ее спокойное лицо исказилось от гнева. Я не хорошая жена! Не хорошая. Самая ужасная на свете жена, если качество женщины измеряется страстью, глупостью, удобством и булькающей в кастрюлях едой. Я яростно содрала с себя остатки одежды и собиралась ее швырнуть в утилизатор, но в последний момент передумала. Платье хорошее из дорогой ткани. Может, пригодится или перешью себе для чего-нибудь. Кто знает, что меня ждет впереди. Платье отправилось тщательно скатанным валиком вниз рюкзака. На свет оттуда появилась незнакомая новая одежда с хрустящими магазинными бирками. Первым делом я примерила белье, особо заинтересовал меня бюстгальтер из эластичной, но упругой плотной ткани. В магазине обещали, что он скроет мои немаленькие верхние размеры, и не соврали. На глазах изумленной меня вместо привычно нелепой груди, которой я столько лет стыдилась, появились вполне стандартные формы, которые даже нельзя назвать хоть сколько-нибудь выдающимися. Всего один предмет одежды, а я уже почти счастлива. Дальше я взяла в руки легкое платье. Боже, оно меньше моей ночной сорочки! Неужели у меня хватит духу выйти в нем в здание космопорта? Я быстро натянула его и, глядя в зеркало, поняла: не выйду, выбегу, нет, вылечу! Нежный мятный цвет, мягчайшая ткань, рукава 3/4: от воротничка у ключиц до самого подола, заканчивающегося у щиколоток, это платье было моим. Я чувствовала себя в нем почти хорошенькой. А это уже очень много. Я обязана себя полюбить. У меня есть бог и я. Он всех любит, и меня тоже, я же пока только учусь. Я все меньше похожа на себя прежнюю. Да, не красавица, но я полна сил и желания изменить свою жизнь к лучшему. Какой прок от красоты. Она увядает, а жизнелюбие и доброта остаются. Я верю, что есть в мире те, кто это оценит. Наверное... Помотала головой, приводя мысли в порядок. Некогда медлить. Рюкзак на спину, лицо спокойное, взгляд уверенный. Из санкомнаты стремительными шагами прямо в зал ожидания на Вирру. Пошла.
Да, сказать проще, чем сделать. Сделав около двадцати решительных шагов, я постепенно растеряла весь свой боевой настрой и почти проползла оставшееся расстояние до ближайшей колонны. Спрятавшись за ней, пыталась отдышаться. Холодная испарина покрыла лоб, да что лоб, я вся покрылась ей, а затем и мурашками. Все смотрели, боже, все смотрели! Непривычно голые руки и ноги, словно увеличились, заполнив собой все обозримое пространство. Бесстыдница! Блудница! Все пялятся на мое грешное тело. Лицо, не закрытое тканью, пылало, словно каждый брошенный на него взгляд, оставил невидимый ожог. А волосы! Волосы, которые девочки начинают закрывать в возрасте зрелости, открыты на всеобщее обозрение и издевательски падают мне на лицо! Позор покрывает меня с головы до пяток. "Грязная, порочная": льются слова из моих мыслей, выступают сквозь поры на кожу, отмечая меня печатью блуда. Голова кружится, надо сделать вдох, но не выходит. Вокруг все плывет. Сквозь шум в ушах пробивается чей-то низкий твердый голос: - Вы меня слышите? Девушка? Вы сейчас глубоко вдохнете. Делайте, что я говорю, слушайте мой голос. - он излучал спокойствие и уверенность, которых начисто лишилась я. Кажется, это называетсяя паническая атака. Что там сказал голос? Вдохнуть? С усилием втягиваю воздух и почти захожусь кашлем. Под чутким руководством голоса делаю еще несколько вдохов и выдохов на счет четыре. Помогает. Перед глазами картинка становится четче, но все равно расплывается: очки я в какой-то момент, видимо, сорвала с себя и зажала в кулаке. Неожиданно замечаю, что не стою, а сижу, опираясь спиной на колонну. Рядом стоят несколько участливо глядящих путешественников и обеспокоенно переступает с ноги на ногу высокая тоненькая креолка, служащая космопорта. Она явно раздумывает, не вызвать ли медбота. Но, уверившись, что я прихожу в себя, расслабляется и с коротким поклоном отходит на несколько шагов. Что я не сразу заметила, так это расплывчатый силуэт крупного темноволосого мужчины неизвестной мне расовой принадлежности. Видимо, это он провел меня через паническую атаку. Все еще чувствуя дрожь в теле, я предприняла попытку отползти от моего спасителя: он был так близко, что ощущался даже жар, исходящий от его кожи. Это пугало.