Все должны стать счастливыми, жить без войн, без государств, без полиции и милиции — исключительно за счет высокого сознания!
Пятнадцать минут не так-то много времени, поэтому я бы поубивал фашистов на свете и заодно укоротил бы нашу шпану тоже, а родителей отправил на хороший курорт.
Я бы, пожалуй, изобрел космический корабль и облетел на нем всю Метагалактику… открыл какие-нибудь новые виды энергии и овладел бы процессом управления в микромире, а еще покончил бы с классовыми различиями. Слишком много? Но уж если всемогущество, то — всемогущество! А иначе не стоит и начинать…
Сначала я бы обеспечила, чтобы на земле никогда больше не было войн, а потом сделала бы так, чтобы у меня была живая лошадь и я могла бы на ней кататься…
Вот пусть пятнадцать минут, что мне даны, и не было бы нигде войны, не раздалось ни одного выстрела. Сколько б людей осталось в живых!
А я бы сделал так, чтобы на всю остальную жизнь остаться волшебником и творить для всех добрые чудеса.
Первые две сотни анкет не принесли никаких неожиданностей. И хотя ребята были из разных городов и сел, хотя отвечали они на мой вопрос, ясное дело, не сговариваясь, удивительно единодушными оказались в одном — всех заботили в первую голову проблемы глобальные, перспективные, выходящие даже за рамки земного шара: жизнь без войн, расселение на другие планеты, победа добра над злом… И не прозвучало ни одного диссонирующего голоса.
Правда, двое четырнадцатилетних решили использовать свое четвертьчасовое всемогущество несколько неожиданно:
Сделал бы так, чтобы в школе никогда ничего не задавали на дом и спрашивали на отметку один раз в конце года.
Это один. И другой:
Сделался бы взрослым, взорвал все школы и устроил бы так, чтобы все учителя испарились…
Слова из песни не выбросишь, даже если это слово портит песню. Были такие заявления. Два на две сотни! Стоит ли морализировать? Не лучше ли узнать, что пишут ребята в новых анкетах?
Покончил бы с войнами, очистил бы океан от отходов, поборол бы все главные болезни, всех людей сделал бы братьями, а сам остался волшебником и наблюдал незаметно: все ли правильно происходит, если где-то не так, сразу бы принимал исправительные меры.
Я бы начал хорошо учиться, чтобы мои родители были наконец счастливы, а то пока, за те тринадцать лет, что я у них есть, от меня одни неприятности…
Мне ничего не надо, кроме одного — оживить бы брата Андрея.
Надо начинать вот с чего: сделать всех родителей справедливыми, молодыми и добрыми…
Это из ответов ребят помоложе, главным образом тринадцатилетних. Опустимся по возрастной лесенке еще чуть ниже и послушаем малышей.
Всем дал бы хороших друзей и подруг, которые бы никогда не ссорились. И потом сделал бы так, чтобы одна девочка смотрела только на меня.
Устроил бы людям бессмертие и радостную жизнь каждый день. Чтобы не было плохой работы. Чтобы заработки были всегда хорошие. И чтобы люди не пили вина до того, что падают…
Моментально так научился бы играть в хоккей, что меня взяли бы в сборную страны и я стал играть вместе с Якушевым!
Я бы придумал машину, которая вставляет ум в голову. Себе бы вставил и вылечил всех других дураков тоже. Большая могла бы получиться польза от этого.
У меня хорошие родители, но я бы все равно сбежал от них и заглянул бы в… тридцатый век!
Вот уже полторы тысячи анкет просмотрены. Вот уже прошли передо мной самые разные, порой неожиданные ответы очень непохожих друг на друга ребят — девочек и мальчиков, подростков и третьеклассников, городских и сельских. Удивительно единодушными я бы назвал ребячьи высказывания. И только один листок, будто из другого мира, затесался среди них:
Сделал бы себя богатым, сильным и счастливым, а на остальное — плевать с девятого этажа…
Мне дороги откровенные высказывания ребят, дороги прежде всего потому, что они подлинные, и еще потому, что позволяют с полной уверенностью заключить: наши дети нисколько не хуже нас, и не будем возводить на них напраслину.
При этом я вовсе не собираюсь идеализировать ребят, изображать их безгрешными и безупречными. Но к одному призываю всех решительно родителей: разбирая неизбежные конфликты с дочерьми и сыновьями, не столько думайте о мерах пресечения и достойном возмездии, сколько старайтесь понять первопричины разногласий, спрашивайте и себя тоже: а нет ли в данном происшествии, неприятности, недоразумении и моих если не вины, то упущения, недосмотра, близорукости?