Что же получается? Одни — союзники меньших наших братьев, другие — гонители…
Думаю, для того чтобы союзников день ото дня делалось больше, а гонителей — все меньше и меньше, ни в коем случае нельзя серьезное дело превращать в игру. И вот почему:
во-первых, сохранять природу им надо прежде всего для себя — пусть поймут это сразу;
во-вторых, пример «своего брата» — мальчишки, девчонки — действует на ребят убедительнее самых умных разговоров на заданную тему;
в-третьих, идея любого опекунства имеет тем больше смысла, чем крепче она «заземлена» на конкретные, жизненные, будничные дела.
Лично я не верю в существование прирожденной, а потому якобы и неизбежной детской агрессивности. Какие бы гены ни «выскакивали» вдруг в озорнике Вовке или тихоне Гале на передний план, я знаю: не зря обливалась потом, слезами и кровью наша цивилизация — обуздать «дремучий ген» мы можем! Если, конечно, будем заботиться о профилактике жестокости с самых первых шагов маленького человека.
Кстати, давно стало расхожим понятие: хороший он человек, не пройдет мимо чужого горя, не разделив его с другом, с приятелем, даже с малознакомым соседом. Все верно, и ничего исправлять не надо. Только, воспитывая ребенка, приучать его сочувствовать чужим неприятностям — мало.
Если вы хотите вырастить еще одно по-настоящему чуткое сердце, старайтесь научить своего малыша радоваться чужому успеху, чужому счастью. Это трудно. Больше того, это не всякому вообще доступно. Но уж если вы сумели научить человека такому ценнейшему проявлению душевного таланта — ликуйте!
Так все-таки бить или не бить?
Нет, я вовсе не ушел от разговора на эту тему. Ведь бьют не только ремнем — и словом, и даже взглядом…
Все, о чем у нас до сих пор шла речь, имеет поэтому самое прямое и самое непосредственное отношение к вопросу, вынесенному в заголовок этой главы.
Вы замечали, вероятно, как часто и охотно взрослые люди поддразнивают ребятишек. Так, не злобно, не очень всерьез, между прочим…
Спросишь:
— Что вы делаете? Объясните, почему дразните маленького?
— А знаете, очень уж на них смешно смотреть, когда они злятся… Ну прямо щенки, — ответит иной седоголовый, добродушного вида дядя.
Не улыбайтесь этому человеку в ответ, не качайте понимающе головой! У него тупое сердце. Разве такое поддразнивание достойно сочувствия и понимания? Взрослый заведомо пользуется своей безнаказанностью, ну что скажет ему тот малыш, которого он доводит до слез? Ничего!
Вы, наверное, обратили внимание: большинство хамов, позволяющих себе распоясываться при детях, куражиться дома над женами, очень вежливы и даже подобострастны с начальниками, представителями милиции, со всеми, кого они сами побаиваются…
Так еще раз — бить или не бить?
Нет! И прежде всего потому, что, как мы уже убедились, так называемые сильные способы воздействия не дают результатов, на которые они рассчитаны, и порки, шлепанья, подзатыльники ничего не улучшают, ничего не исправляют и не налаживают, вызывая озлобление, нарушая естественный процесс формирования личности, — словом, портят.
Но пусть меня упрекнут в известной нелогичности, все равно скажу: бывают особые, из ряда вон выходящие обстоятельства, когда все слова бессильны. Если ребенок обрывает крылышки бабочке, если он истязает щенка, мучает котенка — словом, причиняет боль живому ни в чем не повинному существу, не церемоньтесь, дайте по рукам мучителю!
Только не символически, а как следует дайте!
Боль — за боль! Может, воспоминание о справедливом возмездии остановит, сдержит в другой раз маленького садиста и тем самым спасет его…
А вообще — не бить!
Здесь уместно привести слова доктора юридических наук, генерал-лейтенанта милиции И. И. Карпеца: «Жестокость воспитывает трусость, пренебрежение к людям, просто элементарную подлость. Жестокие меры для социалистического общества неприемлемы».
А какие, спрашивают родители, наказания все-таки допустимы, если допустимы?
Если вы сумели установить хорошие, прочные отношения с ребенком, если пользуетесь его уважением, если он тянется к вам, — нет меры воздействия эффективнее, чем ваше временное пренебрежение общением с ним, лишение своего доверия.
— Ты сделал то-то и то-то, хотя прекрасно знал: так нельзя, и разговаривать мне с тобой не о чем… — Далее следует полоса отчуждения. Будто его и нет рядом. Его слова пропускайте мимо ушей, его искательные улыбки не замечайте.