— И что тогда делать? — спрашивает женщина, и голос ее становится, я замечаю, напряженно-ожидающим. — Что делать?
— Что? А ничего… Во всяком случае, ничего специально предпринимать не надо. Затаиться, не выставлять своих чувств напоказ. Ждать.
Во-первых, ваше отношение к «нелюбимому» может со временем измениться само собой; во-вторых, и это родительский долг — не увеличивать числа без вины виноватых, не перекладывать своих огорчений на детские плечи.
— А как же тогда быть с вашей теорией искренности? — не без яда в голосе спрашивает моя собеседница.
— Очень просто! Осознав положение зрелым умом взрослого человека, не так уж трудно со всей искренностью следовать велению разума.
Мой дед, по своему времени вполне уважаемый, достигший даже некоторого положения в обществе человек, остановился в математическом развитии на… таблице умножения. Это обстоятельство никакой тени на его авторитет не набросило, ведь он поднимался на ноги, когда большинство людей, его окружавших, вместо подписи ставили крестик.
Мой отец виртуозно считал на пальмовых счетах. Это был шик среди старых бухгалтеров дореволюционной еще выучки — пальмовые счеты. И лишь на склоне лет пристрастился к арифмометру, а логарифмической линейке не доверял, хотя, случалось, и брал ее в руки…
Мне довелось пройти курс высшей математики, но споры моего сына с его коллегами — инженерами «эвээмовского времени», увы, мне недоступны.
Но к чему этот автобиографический экскурс?
Дело, разумеется, не в моей семье и не в математических познаниях. Есть известная закономерность, и сказанное о таблице умножения, счетах, логарифмической линейке лишнее тому подтверждение: дети на определенном этапе своего развития обязательно обгоняют родителей.
Спрашивается, как же сохранить авторитет папе, как оставаться на высоте маме, если отпрыск вырвался вперед и откровенно лидирует?
Не стоит делать вид, будто вы что-то знаете, на самом деле не зная. Это вернейший путь к крушению всякого к вам уважения.
Призвав в поддержку своей искренности все ваше мужество, скажите открыто: «Отстал я тут, этого мы не проходили». Гарантирую, такое признание всегда зачитывается в актив.
Но в предельной откровенности таится известная опасность.
Представьте себе: в чем преимущество транзисторной схемы перед ламповой, вам точно не ведомо, как переводится хотя бы обычная цифра сто в двоичную систему, вы не знаете, ни одной книги Станислава Лема не читали, о поп-музыке судить не можете, она вас просто раздражает, как впрочем, раздражает и рок-н-рол…
Чувствуете, что происходит? Над вашей головой сгущается и нависает угроза…
Только не подумайте, пожалуйста, что я требую приспосабливаться ко времени, к его велениям, капризам и моде. Ни в коем случае! Вы можете считать пределом совершенства джаз вашей молодости и преклоняться перед мастерством и артистизмом Леонида Осиповича Утесова. Вы вправе относить к числу самых лучших песен земли «По долинам и по взгорьям». И длинные волосы сына можете считать ярко выраженным атавизмом.
Но если при всем этом вы не хотите выглядеть ископаемым в глазах ребят, отстаивайте свои позиции, спорьте, непременно сравнивая ваши ценности с их ценностями. А для этого вам совершенно необходимо хоть что-то понимать в электронике, пусть самую малость разбираться в звуковоспроизводящих система иметь какое-то представление о современной литературе, пусть не «балдеть» от сегодняшних ритмов, и все-таки представлять себе, что они такое, и не жить одними воспоминаниями…
Скорее всего, ребят вы не переубедите, но по крайней мере они увидят в вас не примитивного брюзгу пустомелю, а оппонента!
— Ох и силен у меня дед спорить!..
Если услышите такое, прошу вас, не ударяйтесь амбицию; согласен, внук ваш еще не овладел тонкостями дипломатического обхождения, но понимание с его стороны явно намечается!
А чего вам еще надо?
Знаю: хочется всегда оставаться авторитетом. Трудно и обидно уступать лидерство. Так не слезайте с коня, оставайтесь молодым.
Это вполне возможно и в шестьдесят, и в семьдесят и даже, как показывает опыт наиболее выдающихся современников, в девяносто лет.
Для этого прежде всего надо расчетливо сжигать душу так, чтобы до конца, до последнего вашего вздоха, горела она, не чадя, ровным, спокойным пламенем. Другого способа оставаться нестареющим и не устаревающим родителем я не знаю…
«Я понял, что легко научить человека поступать правильно, — писал А. С. Макаренко, — в моем присутствии, в присутствии коллектива, а вот научить его пс ступать правильно, когда никто не слышит, не видит и ничего не узнает, — это очень трудно».