В доме появилось удивительно забавное и совершенно беспомощное существо — ребенок. И странное дело: существо это не научилось еще толком глядеть на белый свет, а уже подчинило себе всех окружающих.
— Не открывайте окно! Лялю продует.
— Завесьте лампу! Нашей кисаньке прямо в глазки светит…
— Курить, папа, марш на кухню!
Пока все правильно: малютку, действительно, недолго и простудить, новорожденному нужны покой, и чистый воздух, и стерильная соска, и двадцать пеленок на день, еда вовремя, и много-много чего еще…
А время идет, накручиваются дни в недели, недели — в месяцы, и Лялечка уже сидит, уже лопочет что-то бессвязное, но весьма трогательное… смотрите, смотрите, она уже делает первые робкие шаги!
ОСТОРОЖНО!
Нежные, славные, любящие мамы и папы, добровольные рабы своих ребятишек, не прозевайте момент, не упустите рубеж, будьте наготове!
У Лялечки ведь не только зубки прорезываются, но еще и характер! Прорезывается, крепнет, развивается — и все это происходит с прямо-таки космической скоростью, именно не по дням, а по часам изменяется ваш ребенок.
Помню, маленькая Оля, усевшись на полу, смешно раскинула свои кукольные, в перевязочках, ножки и принялась деловито выколупывать из паркета какие-то микроскопические крошки. Эту работу она выполняла с завидным упорством. И, будто голодная, запихивала крошки в рот.
Рядом с девочкой примостилась на корточках ее мама и тихим, ровным голосом говорила:
— Ляленька, ты умная девочка, и я тебе уже объясняла — нельзя кушать грязь. Где грязь, там микробы, Ляленька…
— Микробы, — согласно повторила Оля и как ни в чем не бывало продолжала свое занятие.
— Если микробы попадут Ляле в животик, — упорно объясняла мама, — Ляля заболеет… бо-бо будет.
— Бо-бо, — словно эхо отозвалась девочка.
Удивительно рассудительная мама была у девочки Оли и терпеливая. У нее хватало выдержки буквально часами растолковывать дочери, что такое хорошо и что такое плохо, и почему хорошо — это хорошо, а плохо — это плохо, и как сделать, чтобы было хорошо. Фантастически терпелива была эта женщина!
И вот минуло десять лет.
Пришел я в знакомый дом и с порога услышал: девочка-школьница, длинноногая и некрасивая — они почти все в этом возрасте такие, — капризно объявляет матери:
— Ну и зануда ты! Хватит… ну хватит мне вычитывать…
А мама?
Мама очень спокойно, словно метроном, отщелкивающий свое, возражаете:
— Ты нехорошо говоришь, Ольга. Зануда — грубое слово. И умная девочка не должна употреблять таких слов, особенно в обращении с матерью. Это стыдно, Ольга…
Спору нет, и нежность, и терпение родителей, и всегда ровный доброжелательный тон, и стремление все объяснить, как говорится, довести до ума — качества безусловно положительные. Но без чувства меры тоже нельзя. И может быть, великое искусство воспитания отличается от обыкновенного воспитательного умения именно превосходно отточенным чувством меры, тем самым «чуть-чуть», на котором держится всякое настоящее искусство.
Ребенок растет, делается все подвижней и шумней. И, что таить, он приносит вам не только радость, но и множество забот, он вас утомляет. Впрочем, это совершенно естественно, по-другому быть не может, и не стоит мучиться угрызениями совести, если даже вам нет-нет и придет в голову: «Ох-хо-хо, как он мне надоел».
Как убедительно показывает практика, без неприятностей — больших и маленьких — ребятишки не вырастают.
Костик знает уже достаточно много, но, естественно, далеко не все. И на его жизненном пути постоянно случаются оказии и чрезвычайные происшествия.
Вот он ворвался резвым галопом на кухню и… схватил яйцо. А оно — круглое и гладкое — выскочило из маленькой ручонки, трах об пол и потекло! Костик потрогал, попробовал — вкусно… И, конечно, перемазался человек, пока знакомился с желтком и белком…
— Сколько раз можно говорить: не хватай! Или тебе игрушек мало, наказанье ты мое! — возмущается мама.
И мне и вам совсем нетрудно понять маму. Но вот беда: Костик ее понять не может, в его не окрепшем еще сознании яйцо и игрушка — предметы не противостоящие, и откуда он мог знать, что это круглое яйцо вдруг упадет? Оно само, понимаете, само упало!..
А как часто случается — большие, умудренные жизнью мамы и папы жалуются на своих Костиков: