Краса земная,
Родня по линии прямой
Той, первой,
Изгнанной из рая,
Ты носишь рай
В себе самой[1], - встретившись своими голубыми глазами с чёрными глазами Ани, прошептал Дима.
Неожиданно в комнате погас свет, но молодые люди не заметили этого, продолжая вглядываться в черты друг друга при лунном сиянии, пробивающемся сквозь окно. Дима любовался образом Ани затаив дыхание. Она манила бездонным омутом, как неясный мираж очаровывает обессиленного и ищущего надежду путника. Юноша медленно склонился над девушкой и коснулся губами её губ. Все чувства Ани обострились, и она, застигнутая врасплох, напряглась всем телом. Дима нежно провёл пальцами по волосам девушки, успокаивая её. Подтолкнуло ли её к этому выпитое спиртное или минутный вкус свободы, становилось неважно, и Аня робко обхватила плечи парня, отвечая на его поцелуй. Оба сильнее прижались друг к другу, отдаваясь на милость упоительной страсти и утопая во всепоглощающей тьме.
Каждый человек может отказаться от детства сам, полагая, что его свет грузом потянет на дно при ближайшей трудности, и это не посчитают чёрствостью или предательством высших ценностей человечества. Но когда детство вдруг отворачивается, чтобы просто дать шанс посмотреть на реальный мир, не покидая веру в это самое человечество, внутри образуется пустота, затмеваемая эгоистичными потребностями, а на глаза надевается маска тщеславия и малодушия.
[1] цитата из стихотворения Василия Фёдорова "О, женщина".
Глава II
Глава II
Я хотел увидеть тебя, чтобы понять, приятно ли будет опять увидеть тебя. (Фильм «На последнем дыхании»)
Темнота, огромным пятном застилавшая глаза, незаметно начала рассеиваться. Бледный свет просачивался сквозь неё до тех пор, пока темнота не ушла прочь. Аня проснулась и по привычке лениво потянулась в кровати. Девушка чувствовала себя обновлённой и свободной, но при этом её не покидало неприятное ощущение, словно она забыла о чём-то важном и совершила что-то ужасное, на что никогда бы не решилась.
- Какая ты соня.
Услышав голос, к которому уже успела привыкнуть, Аня резко подняла голову. Дима остановился в дверях, держа в руках широкий поднос, на котором стояли стакан свежевыжатого апельсинового сока и тарелка, полная тонких блинов, политых топлёным шоколадом. До девушки только теперь дошло, что же такое ужасное она совершила. Аня нервно сглотнула и схватилась за голову.
- Ты… мы… как… - девушка умолкла, не в силах произнести то, о чём спрашивать не требовалось.
Дима застыл с подносом, не зная, стоит ли подойти к Ане или лучше не приближаться к ней. Он и сам не понимал, как это могло случиться. Просто виски (точно, именно спиртное, по-другому и быть не может) ударило в голову.
- Можно мне принять душ? – дрожащим голосом спросила девушка.
Дима поставил поднос на журнальный столик в центре комнаты и, направляясь обратно к выходу, проронил:
- Конечно. Тем более, что он есть в номере. Когда закончишь, поешь, пожалуйста. Уверен, ты голодна.
С этими словами парень вышел, понурив голову. Аня тут же вскочила и, пока он не видел, собрала свои вещи, разбросанные по комнате, а потом огляделась в поисках душа. Отыскав его за рифлёной дверью, спрятанной между широким книжным шкафом у окна и стеной, девушка заперлась и включила воду. Тёплый поток укрыл дрожащее тело невидимым костюмом. И почему девушка не вернулась к друзьям? Пусть там мелькали ненавистные одноклассники, но зато она бы не натворила столько глупостей. Аня вовсе не собиралась настолько сближаться с незнакомцем. Она постепенно осела на пол, не замечая, как непрошеные слёзы потекли по щекам, сливаясь со струйками воды. В голове не крутилось ни одной стройной мысли, все они сплетались в неразрывный клубок, который нельзя было разорвать, но и разобраться в его сути тоже становилось невозможно. Девушка продолжала сидеть, обхватив плечи руками и напрасно пытаясь овладеть собой, чтобы не показать парню своего отчаяния.
Долго ли Аня сидела в таком положении, трудно было сказать, потому что она полностью погрузилась в поиски объяснения своего неприемлемого поведения. Громкий стук в дверь заставил девушку вздрогнуть от неожиданности.
- С тобой всё в порядке? – раздался приглушённый голос парня. Осознавая глупость заданного вопроса, Дима ударил себя по лбу, хотя поздно было исправлять ситуацию.