Они зашли в камеру. Мира попятилась в надежде спрятаться за спинами женщин. Но те расступились, показывая, что они не с ней. Краем глаза увидела, что притихшую Алексу выводят в коридор.
Один из стражей подошел к Мире и взял её за локоть.
— Пустите! — испугано взвизгнула она и попыталась вырваться, но мужик ударил в живот.
От боли потемнело в глазах, Мира согнулась пополам. Страж выволок её из камеры, протащил по коридору мимо ещё нескольких таких же, скрытых за решётками и полных людей, и толкнул в темноту. Она упала на пол.
— Сиди тихо, — приказал страж.
Мира протяжно всхлипнула и, боясь ещё удара, подтянула колени к груди. Но он бить не стал. Вышел и с лязгом закрыл дверь. Миру заглотнули тишина и боль. Прикусив руку, чтобы не услышали, она зарыдала.
Мира не знала, сколько провела в темноте. Левый бок, на котором лежала, промерз, но у неё не было сил пошевелиться. Ей казалось, что душа вышла из тела и бродит по башне. Заглядывает в камеры к мокрозявам, слушает их разговоры.
Неожиданно за дверью раздались шаги. Кто-то остановился с той стороны, в замке заскрежетал ключ. Мира подтянула колени к груди. Дверь открылась, и в карцер хлынул свет. Мира прикрыла глаза рукой.
— Вставай! — приказал мужской голос.
Боясь, что если не поторопится, опять ударят, Мира села. Руки и ноги затекли, свет после кромешной тьмы причинял боль. На неё надвинулась огромная фигура стажа; мужчина взял за локоть, рывком поднял на ноги. У Миры закружилась голова и она схватилась за руку охранника, чтобы не упасть.
— Давай, пошла. Приставать потом будешь, — хмыкнул он и шлепнул ее по ягодицам. Мира вздрогнула, внутренне сжалась, чувствуя, как загорелись от стыда щёки.
Страж вывел её из карцера. Они направились по узкому коридору с низким потолком; на полу в свете факела изгибались их корявые тени. Несмотря на то, что прошли всего ничего, Мира еле волочила ноги. Перед глазами мелькали чёрные мушки, дыхания не хватало.
— Стой, — приказал страж и толкнул низкую дверь.
Мира увидела ярко освещённую несколькими факелами комнату, стол, на котором стояли графин с вином, кубок из зелёного камня и пара глиняных чашек. Боком к двери — богатое, явно принесенное из другого места кресло. В кресле сидел мужчина в чёрном френче, брюках и высоких сапогах. Страж подтолкнул Миру в спину. Она вошла, опёрлась на стену. Стало немножко легче, хотя колени сами собой подгибались, а голова казалась слишком тяжелой, чтобы держаться на шее.
Мужчина в кресле поднял голову от пожелтевшего свитка и взглянул на Миру. После одинаково грубых, словно вырубленных из камня лиц стражей, мужчина в френче поражал красотой и ухоженностью. Аристократичные черты лица, тёмные глаза, обрамленые по-женски густыми ресницами, зачесанные назад длинные чёрные, вьющиеся волосы. Мира сразу почувствовала свою убогость. Подумала о разбитом лице, с которого даже не смыта кровь.
— Оставь нас, — приказал незнакомец стражу.
Тот вышел, закрыл за собой дверь. Наверняка, этот роскошный мужик здесь большой начальник. Вон в каком роскошном кресле восседает. Незнакомец поднялся — высокий, статный — неторопливо налил из графина в кубок красного вина. В тишине комнаты все звуки казались гипертрофированно громкими: стук бутылки о столещницу, стекающее по стенкам кубка вино. Мира почувствовала сильную жажду, облизнула губы. Нижняя сильно опухла и от прикосновения отозвалась острой болью.
— Так-так, новая мокрозява, — насмешливо произнес мужчина, ставя графин на стол. — Не успела появиться, как ввязалась в драку.
— Меня спровоцировали, — ответила Мира. Голос был сиплым и каким-то разбойничьим.
— Спровоцировали, — насмешливо повторил он. — А вот свидетели говорят, что зачинщицей драки была ты.
— Вранье! — вспыхнула она.
Он улыбнулся, отпил из бокала. Мира видела, как двигается кадык на его стянутой строгим воротником шее. От жажды пересохло во рту, но просить пить не позволяла гордость.
— Горячность, это хорошо, — произнес незнакомец, ставя кубок на стол. — Но неразумно.
По стенке кубка, мерцая в свете факелов, стекла больша капля. Мира следила за ней, пока капля не спустилась к столешнице и не расползлась вокруг днища.
— Так что? — громко спросил незнакомец.
— А? — Мира вздрогнула и вскинула на него глаза.
— Хочешь вина? — он кивнул на свой кубок.
Она понимала, что должна гордо отказаться, но губы сами прошептали:
— Хочу.
Мужчина со снисходительной улыбкой вылил остатки из кубка в глиняную чашку, протянул ей. Мира отлипла от стены, сделала к нему пару шагов и потеряла равновесие. Комната вдруг перевернулась, и Мира поняла, что упала. Она хотела подняться, привстала на руках, но пол поехал, словно лента травалатора, а потом её накрыла темнота.