- Поехали? - спрашивает меня Петя, до этого молча наблюдавший за разговором.
- Давай, - охотно соглашаюсь я.
Слышу, как подкалывают парня остальные участники гонки, и ещё раз убеждаюсь, что тот не привык проигрывать. Его ответы полны сарказма и скрытой злости. Слушать это неприятно, поэтому я с огромной радостью сваливаю в закат, а точнее, сажусь в Петину машину. Слышу насмешки богатеньких детишек по поводу ее внешнего вида, но не обращаю никакого внимания на это. Подумаешь, машина уже ездила и до моего рождения! Зато Петя сам ее обслуживает и ремонтирует. Точно так же, как и наши старенькие велосипеды.
- Как тебе гонка? - интересуется Петя, уже подъезжая к моему дому.
- Сборище тупых мажоров. Даже не знаю, зачем мы связались во всё это.
- Может, потому что тебе скоро переведут деньги за этот выигрыш?
- Возможно.
Вообще-то я согласилась участвовать в этой гонке не ради денег, хотя они тоже ни разу не помешают мне. Я хотела почувствовать дух соперничества. Никогда ранее я не соревновалась серьезно и по-настоящему. Ездить на время с Петей не считается, потому что это было несерьёзно. А сегодня я уловила эту пьянящую эйфорию от скорости, когда ты летишь и ничто над тобой не властно. Кроме закона тяготения. Если бы я упала, то все могло закончиться плачевно.
- На следующей неделе будешь участвовать?
Я неуверенно киваю головой в знак согласия. Если не захочу, то придумаю тысячу причин для того, чтобы не поехать на гонку. Самыми важными аргументами могли бы быть предстоящие зачёты и экзамены.
- Пока, - говорю я Пете и оставляю велосипед и всю свою экипировку в его машине. Если родители прознают, чем я занималась час назад, мне несдобровать.
- Я посмотрю колеса. Возможно, где-то пробито.
- Спасибо.
Я машу ему рукой и захожу в подъезд. Там прохладно и пахнет сыростью. Поднимаюсь пешком на пятый этаж за пару минут и открываю дверь ключом. Шум телевизора из спальни родителей успокаивает. Возможно, мне удастся пройти незамеченной в свою комнату, и никаких вопросов о том, где я была, не будет задано.
- Вика, где была?
Мама появляется на пороге, когда я только и успеваю разуться.
- Гуляла, - неопределенно отвечаю я. Кто бы знал, как мне не хотелось врать, глядя маме в глаза!
- У тебя что, красивой одежды нет? - интересуется она, осматривая меня с ног до головы. Ей явно не нравится ни моя свободная рубашка, ни мешковатые спортивные брюки.
- Это удобно.
- Будешь ужинать?
- Я поела, - отвечаю я, в этот раз не соврав, потому что Петя угостил меня бургером и картошкой фри на заправке. - Пойду готовиться к завтрашнему семинару.
Мама хлопает меня по плечу и уходит обратно в спальню. А я прохожу к себе. В комнате душно. Перед уходом я забыла открыть окно. Распахиваю его настежь, и небольшой ветерок тут же колышет занавески.
Я переодеваюсь в домашнюю одежду и вздыхаю. Нужно бы и вправду начать готовиться к семинару по английскому. Быть первокурсницей нелегко, если иногда забивать на учебу, да ещё и работать три дня в неделю официанткой в ресторанчике в центре Москвы.
Я открываю тетрадку с теорией. После сегодняшней гонки, которая отняла все силы, вызубрить несколько листов непростая задача. Телефон вибрирует в рюкзаке, и я тут же открываю последнее сообщение. Оно от Пети и состоит всего из нескольких слов: “Юля бы гордилась тобой!”
Невольно бросаю взгляд на то место, где стояла раньше кровать моей сестры. Сейчас там большой книжный шкаф. Но воспоминания, эти предательские, бередящие душу, моменты, возвращают меня на пару лет раньше, когда эта комната принадлежала не только мне, но и старшей сестре.
- Правда или действие? - спрашивает Юля у меня, присаживаясь с мокрыми после душа волосами на краешек кровати.
- Правда.
Терпеть не могла эту игру, но каждый раз, будто под гипнозом, все равно играла.
- Ты поцеловалась с Владом?
- Ты знаешь, - смущённо заявляю я, отворачиваясь. Мне неудобно смотреть в смеющиеся глаза сестры.