— Да, верно… Вопросами ассортимента занимается он, но идея создания нового аромата принадлежит мне. Мы затратили массу времени и денег на ее осуществление.
— Ну, если от других женщин будет так же приятно пахнуть, как от тебя, можешь не сомневаться: ваши духи будут пользоваться бешеным успехом. Это я тебе как мужчина говорю.
Ответив улыбкой на его комплимент, Холли ощутила смутную тревогу: а что, если ситуация выйдет из-под контроля? Джон нравился ей, обидно будет потерять его дружбу, но вступать с ним в более близкие отношения… Ее передернуло. По непонятной причине сегодняшняя встреча с Робертом словно открыла ей глаза на их отношения с Джоном, усилила и подчеркнула отсутствие с ее стороны физического влечения к этому достойному человеку до такой степени, что сама мысль о сближении с ним вызывала острое отвращение. Просто невозможно себе представить, что Джон может дотронуться до нее, поцеловать…
Будь ты проклят, Роберт Грэм, будь проклят! — мысленно воскликнула Холли. Откуда ты взялся на мою голову? Зачем приехал?
Джон припарковал машину на рыночной площади, уже заполненной автомобилями, владельцы которых, несомненно, приехали сюда с той же целью, что и они.
Старинное здание, построенное в эпоху короля Георга и отремонтированное совсем недавно, было искусно подсвечено прожекторами, подчеркивающими строгую элегантность фасада. Особенно эффектно смотрелось веерообразное окно над входной дверью.
Джона и его спутницу тепло встретили устроители вечера — пожилая дама, ровесница матери Холли, и ее супруг. Холли хорошо знала ее, поскольку та входила в благотворительный комитет и пользовалась всеобщим уважением, так как много делала для местных жителей.
— Холли, какое прелестное платье! — с искренним восхищением воскликнула хозяйка и прибавила: — Если не возражаешь, я хотела бы с тобой поговорить немного позже. Мы планируем организовать рождественскую благотворительную ярмарку, чтобы собрать побольше денег, и хотим обратиться с просьбой о помощи ко всем деловым людям нашего городка.
Холли с улыбкой заверила ее, что будет счастлива помочь в столь благородном деле, и прошла в вестибюль, где находился гардероб, чтобы оставить там свой плащ.
Концерт был рассчитан на два часа. Предусматривался также небольшой антракт между первым и вторым отделениями. Места, указанные на билетах Холли и Джона, оказались совсем близко от сцены. Проходя к своему ряду, Холли рассеянно обводила глазами наполняющийся публикой зал. Ее внимание привлек высокий мужчина, беседующий неподалеку с группой нарядно одетых людей. Его фигура показалась ей знакомой.
Поняв, кто это, Холли резко остановилась, отчего Джон, шедший сзади, налетел на нее и инстинктивно ухватился за ее руку, чтобы не упасть.
Где-то глубоко внутри Холли зародилась противная мелкая дрожь. Она ощутила приступ дурноты, испытывая одновременно непонятную злость. Ни с того ни с сего ей вдруг захотелось плакать. Расширенными глазами смотрела она на облаченную в смокинг фигуру Роберта Грэма и с трудом удерживалась от слез.
Он стоял к ней спиной, держа под руку миниатюрную черноволосую женщину в дорогом вечернем платье. Холли тут же узнала ее — это Анджела Стэндард, вдова местного предпринимателя! Несмотря на свой далеко не юный возраст — ей уже за сорок, — она была все еще очень привлекательна и пользовалась большим успехом у мужчин. Даже слишком большим, с ненавистью подумала Холли. Зато женщины ее терпеть не могли.
«Что меня особенно бесит, — прошипела на одной вечеринке приятельница Холли, — так это несносная манера Стэндард строить из себя беспомощную маленькую девочку. — Она не сводила глаз с Анджелы, напропалую кокетничавшей с ее мужем. — Особенно если знаешь, что она так же беспомощна, как жук-богомол на охоте. Всем ведь известно, что она вышла за Гарри Стэндарда только из-за его денег. Ему было почти пятьдесят, когда они поженились, а ей едва исполнилось двадцать пять».
Тогда Холли отнеслась к комментариям приятельницы весьма скептически, но сейчас на нее накатила волна такой жгучей, ослепляющей ревности, что она была готова броситься к Анджеле и оторвать ее мучнисто-белую руку от темного рукава Роберта. Какой-то частью сознания Холли понимала всю неуместность и несуразность захлестнувших ее эмоций, но ничего не могла с собой поделать. Дрожь не унималась, жгучие злые слезы туманили глаза.
Ничего не видя, она стремительно повернулась и столкнулась с Джоном.
— Холли… что с тобой?
Он поддержал ее под локоть. В его вопросе прозвучала искренняя тревога и озабоченность. Холли хотела сказать, что с ней все в порядке, но не могла выдавить из себя ни слова: горло сжимали спазмы. Она сумела лишь отрицательно покачать головой. Потом как слепая отстранилась от Джона и пошла вперед, не замечая любопытного взгляда, брошенного на нее билетершей, помогавшей им найти свои места.