Оба выходных были привычно расписаны, но с ремонтом покончено и я вздохнула от всех прежних забот.
Жизнь вошла в привычное расписание, адвокатша в моё отсутствие встречалась с хозяйкой, отдала ей новый проект на газовое оборудование и изменения в оплате коммунальных платежей, которые сразу оформила на моё имя. У нас теперь индивидуальное отопление и при наличии холодной воды нет проблем с горячей водой. Со всеми своими помощниками я полностью расплатилась, где деньгами, где услугами, обиженных не было.
В училище я получила направление на практику в больничку на десятке, до начала ноября сдала все задания по теоретическому курсу и с ноября ушла в рабство к Ивану.
К середине декабря адвокатша закончила процедуру удочерения и к новому году даже прописала меня.
Накануне прописки я сообщила родным, что выписываюсь из нашей квартиры и полностью переезжаю в общагу. Мать была в потрясении, а вот сестра очень радовалась.
– Ты ведь понимаешь, что теперь не сможешь претендовать на нашу квартиру и матери я не дам дать разрешение вновь тебя прописать после училища.
– Спасибо, я поняла тебя и твой интерес, только не обижай и помогай матери.
Забрала свои последние вещички и покинула родной дом, правда меня сестра предупредила, что если не заберу своё пианино, то она с удовольствием его выбросит.
Посоветовалась с Петром Алексеевичем и он разрешил установить моё пианино в зале прощания, в квартире Катерины Андреевны было старинное пианино с подсвечниками над клавиатурой.
Вот перед праздниками и была некоторая суета, плотник организовал перенос моего инструмента на новое место, я купила елку в новую квартиру, а из части лишних лап соорудила маленькую ёлочку в отделение.
31 декабря в обед отпраздновали новый год в коллективе, вечером новый год встретили заранее с Катериной Андреевной, ночь я провела на работе и первого числа у меня опять был рабочий день.
Пришла очередь заняться здоровьем хозяйки. Из за её хрупкости, решила проводить процедуры в новой ванне с настоями трав. Легкий гидромассаж всего тела, а потом занялась уже её руками. Первая процедура приятной не была, надо убирать отложения солей и восстанавливать мышцы.
В конце дня заявилась адвокатша с “радостной” вестью для меня. Она организовала для меня массажный кабинет в городе и завтра будет знакомить с местом и уже готовым списком клиентов. Самое смешное, что кабинет – коморка была в парикмахерской Молодость. До восьми часов можно пользоваться центральным входом, а для поздних клиентов был отдельный вход со двора только в эту коморку. Теперь у меня практика у Ивана с восьми до двенадцати и с двух я в Молодости до ночи. Ночь в отделении до утра с уборкой помещений. Тариф мой адвокатша сама увеличила и сообщила клиентам. Её цветущий внешний вид стал моей визитной карточкой. Я ей посоветовала постричься совсем коротко и покрасить светлорусые волосы в апельсин. Она рискнула и получилась стильная необычная молодая дама.
В таком режиме я работала до середины апреля – конца практики, в больнице были условно бесплатные клиенты, но они тащили и расплачивались продовольствием, шоколадом и конфетами с кондитерской фабрики.
Бабулей приходилось заниматься в окошки от практики и заработка, но к марту она уже пыталась играть на пианино, хотя до полного восстановления было ещё далеко.
В коллективе ко мне относились очень хорошо, в отделении было чисто, даже специфические ароматы отсутствовали. Я взялась стирать личные халаты врачей и освоила тепловую глажку, так что утром у всех был идеальный вид и на моё отсутствие в течение дня смотрели, короче не смотрели, тем более, что ночевали теперь все сотрудники дома.
А с инструментом вообще была хохма: зашел главврач и начал разнос, мол устроили тут кафе – шантан. Пришлось пояснять, что при прощании чистый звук звучит более эмоционально, чем запись из магнитофона. На ближайшую панихиду он явился, а я играла Дебюсси и в конце похоронный марш. Плакали все, даже его пробрало и вопрос закрыли. Пальцы вязанием и массажами размяла я хорошо, так что даже трудные баховские вещи стали получаться без ошибок.