Сразу после нового года, она вдруг стала показывать свои драгоценности, приговаривая, что всё достанется мне и я найду способ их сохранить. Всё же я уговорила её сделать подарки своим кровным родственникам на память, она согласилась, но отобрала самые недорогие вещи. Чувствовала она себя неплохо, но видно ощущала скорый уход. Во время очередного такого разговора- воспоминания, я ей прямо сказала, что если она намерена меня бросить прямо сейчас, то я очень против. Сейчас холодно и достойно её проводить не получится. Нет ни цветов, ни времени у меня сейчас этим заниматься. Мне учиться надо. Вот получу диплом, тогда пусть и планирует. Смеялась она до слёз, а я испугалась, она оставляла мне свой небольшой архив и велела его беречь и спрятать. После её ухода ко мне будут вопросы у некоторого ведомства. Всё же мы в феврале пригласили в гости семью Петра Алексеевича и она им сделала подарки, им же показала документы об удочерении меня и завещании мне всего её имущества и квартиры. Даже сам Петр Алексеевич был удивлен удочерением.
В марте после праздника я появилась в училище и сдала свои рефераты по заявленным темам. Зайти сказали к концу месяца. В начале апреля я сдала только три экзамена и мою зачетку заполнили полностью, остальные дисциплины зачли автоматом.
До июня всё шло установленным порядком, мне предложили сдать нормативы по физвоспитанию, чтобы дать красный диплом, но меня тройка вполне устраивала, тем более, что я не была ни на одном занятии. В начале июня получила свой диплом очень буднично, но на работе мы это отметили. Дома вдвоём с Катериной Андреевной выпили по бокалу сухого вина и она подарила мне серьги: овальный изумруд зеленоватого цвета в обрамлении некрупных бриллиантов на золотом основании с английским замком.
Она ждала получения мною диплома и потом стала быстро угасать. В ясности она была до самого ухода. За три дня до ухода её проведали Петр Алексеевич с семьей. На четвертый день она просто не проснулась. По документам оказалось, что ей восемьдесят пять лет, в отдельном конверте было письмо ко мне с распоряжениями кому следует позвонить и сообщить о кончине, а самое главное, был паспорт с моим фото на её фамилию. Без адвокатши тут не обошлось.
Плотник и его семья сделали и украсили гроб не хуже домовины застреленного Кости. Большие остатки велюра и всей фурнитуры так и хранились у меня в бытовке. Могилой занимался Петр Алексеевич, а прощались все в нашем зале прощания, но вскрытия никто не делал.
Хоронили её на старом кладбище, совсем рядом с могилой моего отца.
Поминки я заказала в кафе у Морского сада, поминали очень немолодые люди.
После похорон идти в квартиру не хотелось, но заставили. Три молодца специально приехали на работу на следующий день и препроводили в квартиру. Там даже кровать была незастеленной, как забрали, так всё и осталось. Коробку с надписью “ на смерть” она оставила на прикроватной тумбочке.
К их вопросам я была готова, отвечала без заминок по минимуму. Вели они себя деликатно и осторожно провели обыск. Кое какие фото были оставлены как раз на такой случай.
После их ухода собрала постель бывшей хозяйки, унесла в стирку. Меня уже ждали клиенты.
Делала массаж, а мысли были далеко. Четыре года назад я поставила ближайшую цель и сейчас она достигнута. Не стратег я, однако, только тактик тупой.
Через неделю девять дней положено отметить, посоветуюсь с Петром Алексеевичом и уйду на всё лето в Евпаторию.
С Петром Алексеевичем я посоветовалась не откладывая разговор. Бабуля на самом деле была очень и очень далёкой роднёй ему, ещё до войны она вернулась в город и сама отыскала родителей Петра, помогала им материально и была ненавязчива. Про себя никогда не рассказывала, но очень многие проблемы семьи решала легко, с её помощью родителям дали большую квартиру, в которой теперь живет он сам, ему помогла поступить в мединститут и в работе помогала. В своё время у молодого хирурга быстро стало расти собственное кладбище, пошли разборки и могли даже засудить, но тетя Катя всё разрулила, пару лет он проработал в селе, а потом уже перешел в морг.
Поддерживала и помогала всей семье: жене, дочерям, но с ними сблизиться не сумела, даже дочерей обеспечила квартирами, будучи совсем старой. Связи и влияние у неё были, но она никогда даже не намекала на свои возможности. По его совету я заказала поминки на девять дней в том же кафе и несколько панихид в церквушке на кладбище.
Моё решение отправиться опять на море поддержал, за эти четыре года знакомства я очень сильно похудела, несмотря на возраст, стала выглядеть почти подростком и внешне стала походить на названную мать чертами лица. За лето я должна решить, как жить дальше, пока не увольняться, а по приезде определиться.