Петр Алексеевич прав во всём, думать буду на море.
Оставшиеся дни до моря я посвятила осмотру вещей Катерины Андреевны, заходить в её комнаты у меня не было необходимости, общались мы на огромной кухне, после ремонта свои личные вещи она раскладывала самостоятельно. Начала со спальни: кровать с тумбочкой, комод с зеркалом, книжный шкаф и встроеный шкаф-гардероб. Одежда в чехлах, очень достойного качества, коробки с импортной обувью, небольшого размера, всё сложено аккуратно и ухоженно. Под одеждой в сумке немецкая швейная машинка. Целая полка с отрезами тканей. Книжный шкаф с книгами на иностранных языках, изданных за границей.
Художественная литература меня не интересовала, а вот несколько книг и альбомов с видовыми фото памятников архитектуры забрала в рюкзак. Что то личное я не надеялась найти, конторские обязательно всё профессионально осмотрели. Никаких тайников быть не могло, бабуля знала как хранить свои тайны и всё самое ценное мне уже передала.
Нашла я тут только папки с документами на квартиру и моего удочерения. Отдельная папка была со сберкнижками и запиской, что в сберкассе есть доверенность на меня пользоваться счетами. Сумма на депозитном счёте меня впечатлила – почти тридцать тысяч и в июне заканчивается договор депозита. На текущем счету скапливалась её пенсия. Ежемесячные поступления по двести восемьдесят рублей. Последние два года она вообще денег не снимала. Эту книжку надо срочно закрыть и сходить в пенсионный фонд, чтобы не переводили больше пенсию. Документы я также забрала.
Комод порадовал: в верхнем ящике была косметика и много духов, часть была даже не раскрытых, в цельной упаковке. Два нижних ящика были с нижним бельём и постельными принадлежностями. Ничего лишнего и очень аккуратно. Словно бабуля только что сделала приборку. В тумбочке был альбом, который я уже видела с её личными фото. Альбом ушел в рюкзак.
В гостиной стоял мягкий уголок, две витрины: одна с посудой, другая с фарфоровыми фигурками, внизу куча сувениров в упаковках – подарки, пианино и круглый стол под ковровой скатертью со стульями. Всё на виду, поэтому и обыск много времени не занял.
Скорее обыск был просто обязательной процедурой, найти они ничего не надеялись, может только если какие приборы наблюдения оставили на всякий случай. В мою комнату не входили вовсе.
После поминок я закрыла оба счета в сберкассе, деньги пришлось заказывать заранее, оповестила пенсионный фонд о смерти пенсионерки. Осталось получить отпускные и перекрыть все краны в квартире. Соседей не залью и газ не поступает. Оплатила коммуналку вперед до осени и ушла после всех дел в Евпаторию. На сороковой день поминок я всё же вернулась. Обзвонила всех по списку бабули, но пришли в кафе помянуть не все, многие отсутствовали.
Уже вернувшись в Евпаторию, достала пакет бабули мне лично, который следовало открыть после сорокового дня. Вначале было прощальное письмо с напутствиями. Бабуля была проницательным и очень наблюдательным человеком.
Она открытым текстом писала, что догадывается о моих способностях, советовала быть крайне осторожной и не попадаться конторским. В своей жизни ей случалось общаться с людьми с аналогичными способностями. Их жизнь под колпаком совсем незавидная. Я очень неосторожна по молодости и могу привлечь к себе лишнее внимание. Смысл напутствий был затеряться на просторах союза или просочиться на запад. Дальше были списки людей, к кому я могу обратиться за помощью в Москве.
Отдельные бумаги были с адресами и именами людей в европейских городах и перечень банков с номерами счетов, которыми я смогу воспользоваться по паспорту с её фамилией. Суммы на счетах небольшие, только на обустройство. Перед отъездом за границу, её бывшую квартиру следует продать, и несколько фамилий возможных покупателей. Самым важным был адрес человека в Москве, который поможет обменять рубли на валюту. В самом низу было старое фото памятника – гранитная плита с силуэтом молодой женщины, именем бабули и датами рождения на пять лет раньше, чем по паспорту, а дата смерти – 16июня 1939год. И я склонна считать, что дата рождения верная, вряд ли девятнадцатилетняя девушка после революции могла бы получить такое образование, как у бабули. Вернулась в союз и помолодела по документам на пять лет. Мистика конечно, но дату смерти она знала, может ей провидцы подсказали?
На следующий день я поскакала в старый город искать гравера по камню. Когда я в прежней жизни заказывала памятник матери мастеру-ровестнику, он оговорился, что продолжает дело отца прямо в этой же мастерской. Мастерскую отыскала сразу, показала фото мастеру и они вдвоём с сыном сделали несколько эскизов с фото. Даты жизни и смерти указала по паспорту бабули. К концу августа мастера обещали выполнить заказ.