Наконец служанка остановилась возле тяжелой дубовой двери, и с трудом открыв ее, жестом пригласила Жанну зайти внутрь. Не ожидая ничего хорошего, девочка вошла и с удивлением оглядела отведенную ей комнату. Конечно, спальня была значительно меньше столовой, но все же… здесь было достаточно места, чтобы устроить танцы, а потолок был высотой более трех метров. У левой стены стояла огромная кровать с балдахином, на которой могло уместиться, по крайней мере, шесть таких девочек, как Жанна. У противоположной стены стоял массивный письменный стол из красного дерева, на котором горела свеча в тяжелом бронзовом подсвечнике, и глубокое мягкое кресло. Один угол занимал резной платяной шкаф, в другом стояла невысокая софа на изогнутых ножках и низенький "журнальный" столик, выложенный мозаикой. Мрачные каменные стены были частично завешены вышитыми гобеленами, на полу лежал толстый пушистый ковер. Три стрельчатых окна выходили на залитую лунным светом пустошь.
— Располагайтесь, миледи, — сказала горничная, — если вы не возражаете, я распоряжусь подать ваш ужин прямо в комнату, — она выжидающе посмотрела на девочку.
Жанна, не привыкшая к тому, чтобы ее величали "миледи", растерянно кивнула.
— Да, хорошо.
Служанка присела в реверансе и вышла из комнаты.
Оставшись одна, девочка неторопливо прошлась по комнате, провела рукой по холодной поверхности письменного стола, потрогала бархатный балдахин над кроватью, робко присела на краешек софы.
Не прошло и пяти минут, как в комнату снова вошла зеленоволосая служанка с серебряным подносом в руках. Жанна вдохнула аромат горячего супа и вспомнила, что она сегодня не обедала. Желудок тут же требовательно заурчал. Девочка смущенно поморщилась. Горничная поставила перед Жанной глубокую тарелку и, держа в одной руке поднос, а в другой серебряный черпак ловко налила в тарелку густого грибного супа из фарфоровой супницы. Девочка тут же принялась за еду. Суп оказался на удивление вкусным. Служанка тем временем сняла с подноса блюдо с душистыми теплыми оладьями, вазочку с вареньем, пузатый заварочный чайник, чашку и сахарницу. С сожалением отодвинув быстро опустевшую тарелку, Жанна попробовала оладьи и довольно замычала. Ей показалось, что ничего вкуснее она в жизни не пробовала. Наевшись, девочка откинулась на спинку дивана. Горничная все также молча начала собирать посуду. Жанна вдруг почувствовала себя неловко.
— Все было очень вкусно, — сказала она, — Спасибо.
Служанка удивленно посмотрела на девочку, а затем нерешительно улыбнулась.
— Я передам ваши слова повару, миледи. Он будет очень рад, что сумел угодить вам.
Сложив все тарелки и приборы обратно на поднос, горничная подошла к шкафу и достала оттуда длинную и теплую ночную рубашку.
— Наденьте это, миледи, обратилась она к Жанне, — по ночам в замке бывает довольно холодно.
Жанна послушно переоделась. Ночная рубашка доходила ей до самых пяток. Несмотря на это, девочка сразу почувствовала легкий озноб и быстро забралась на кровать. Служанка заботливо укрыла ее, не забыв подоткнуть одеяло.
— Спокойной ночи, миледи, — сказала она.
— Спокойной ночи, — ответила девочка.
Горничная подхватила поднос и вышла, унося с собой свечу. Девочка осталась лежать в постели, глядя на пятна лунного света на противоположной стене. Вдруг, прямо из стены высунулась полупрозрачная голова. Жанна испуганно сжалась и судорожно вцепилась пальцами в одеяло. Вслед за головой из стены появились плечи и туловище призрака. Полупрозрачная фигура неторопливо оторвалась от стены и зависла посреди комнаты, настороженно оглядываясь вокруг. Заметив Жанну, призрак издал ликующий вопль.
— Новичок в замке! Сюда, сюда!
На его крик из стен полезли новые привидения, которые тут же начинали с воем носиться по комнате. Жанна забилась в угол кровати, сжалась в комок и застыла, боясь шевельнуться. Первый призрак вдруг взмыл вверх и, подлетев к одному из своих товарищей, с силой дернул его за волосы. Голова привидения легко отделилась от туловища.
— Мяч в игре, — радостно воскликнул первый призрак, подбрасывая отрубленную голову в воздух. Чья-то прозрачная рука мгновенно подхватила ее и зашвырнула дальше. Остальные привидения тут же включились в игру. Только оставшийся без головы призрак растерянно висел в воздухе, бесцельно размахивая руками. Голова его при этом вопила:
— Пустите меня! Имейте же совесть! Прекратите сейчас же!