– Приветствую вас, леди, – поклонился служитель.
– Доброго вам дня, – ответила я. – Не помешаю, если посмотрю?
– Что может быть интересного у старого цветочника, леди? – знакомым голосом спросил мой собеседник.
– Но чем-то же вы привлекли повстанцев. Сама Вол'ли не единожды уговаривала примкнуть к ним.
– Вы слышали наш разговор, – не спрашивая, а утверждая, сказал признанец. – Почему же не предупредили господина?
– Предупредила, но милорд подумал, что всё будет по старинке: пошумят и разойдутся.
Цветовод кивнул, опрыскал какой-то побег, вздохнул и сказал:
– Я очень стар. Давно живу в доме. Так давно, что лучше всяких схем знаю все входы-выходы, служебные и вентиляционные шахты. Вол'ли хотела, чтобы я помог им пройти незамеченными. Отказался, но они всё равно прошли. Кто-то из охраны помог, – он посмотрел на меня огромными фиолетовыми глазами без белков и радужки и дополнил: – А в охране служат только драконы.
Отвернулся, закопался в оранжерейке, показывая, что разговор окончен. Но у меня были еще вопросы.
– Вол'ли ваша внучка?
– Дочь дочери моей дочери, – ответил старик со вздохом.
– Вы знаете, где она скрывается?
– Нет.
Задумчиво брела я по коридору, не отслеживая направление. Итак, в заговоре мелькнул драконий хвост. Недаром хотели начать с процедуры отречения императора. Деда хотят убрать, и это не признанцы. Ищем, кому выгодно. Я так увлеклась размышлениями, что не заметила, как из ниоткуда подскочил молоденький дракончик:
– Леди, вас милорд зовет. Срочно!
Хотела было повернуть назад к кабинету, но мальчик свернул в боковой проход, потом распахнул передо мной дверь, я машинально шагнула вперед и услышала, как проход за спиной закрылся.
Стою, даже дышать боюсь. Тишина оглушающая: ни шороха, ни скрипа, и от этого еще страшнее. Должно быть, от этого вырвалась искромётная фраза из старого анекдота:
– Кто здесь?
Мне никто не ответил, тогда я стала плести заклятие света.
– Не надо! Пожалуйста... У меня после вчерашнего глаза еще болят.
– Вол'ли! Ты почему здесь прячешься?
– А куда мне идти? Здесь самое безопасное место. Меня везде ищут, а он...
Голос девушки не был похож на вчерашний, резкий и уверенный. Сейчас в нем было столько обречённой тоски, что мне стало жаль глупышку. Скольких уже подлавливали на чувствах, честолюбии и гордыне. И не только молодых неопытных.
– Он обманул тебя? – в ответ всхлип. – Он обещал, что, став императором, бросит весь мир к твоим ногам, а когда бунт подавили, он бросил тебя на растерзание спецслужб?
– Но вы же не можете этого знать!
– Маленькая глупенькая девочка, к сожалению, ты не первая и, к еще большему сожалению, не последняя обманутая женщина. Есть непорядочные мужчины, которые пользуются влюбленностью и жертвенностью своих подруг. Сочувствую, что тебе попался такой.
– Не хочу жить. Меня проклянёт род, накажут драконы. И он... он меня предал.
Я по-прежнему стояла в полной темноте, не видя признанку. Хотелось прижать девушку к плечу и погладить по её розовому пушку, покрывающему череп.
– Глупости ты уже наделала. Пора исправлять. Мне кажется, что если ты попросишь прощения у императора и все расскажешь безопасникам, то тебя не будут строго наказывать. Ведь никто серьезно не пострадал.
– Нет! Я не могу, – и на грани слышимости: – Я ему магическую клятву верности дала.
Ну почему эмоциональность порой делает женщин такими безответственными дурами?! Она ему свою жизнь, а он ей иллюзорный букет красивых слов.
– Давай я позову сюда милорда, и мы посоветуемся, что делать?
Приняв судорожный всхлип за согласие, я ментально потянулась к отцу: «Ты мне нужен!», а потом, подумав, позвала и деда.
Комната была небольшой, похожей на подсобку зала для приемов. Сломанные кресла, диван с подранной обивкой – кажется, такие «мусорные комнаты» можно встретить в любых больших домах во всех мирах. Всё это я рассмотрела, когда открывалась и закрывалась дверь за отцом, а потом дедом и свет из коридора на мгновенья освещал комнатушку. Император пришёл с котом, и они разместились на диване. Рактий кое-как, ворча что-то себе под нос, устроился на перевёрнутом кресле. Я протиснулась к Вол'ли и взяла её за ручку, похожую на птичью лапку: