«Ошейник? – я почти подпрыгнула. – Ты в ошейнике подчинения?»
«Да, – как-то стыдливо признался рутла. – Теперь ты не будешь меня лечить?»
«Глупый! Теперь мы будем его снимать».
Глава 15
Как жаль, что навыки целительства не дружат с некромантией. Я бы тому прадеду прадеда молодого мага устроила показательное поднятие из могилы и прилюдную особо жестокую казнь, чтобы другим неповадно было. Потом еще несколько раз подняла, чтобы повторить изощренное убийство. За каждое звено, вросшее в тело несчастного рутлы. Подумать только, этот монстр упаковывал зверушку в ошейник, когда тот был еще младенцем. Несчастный всю долгую жизнь жил с болью и в рабстве. Начала я с заточки одного из зубцов вилки до приемлемой толщины – иначе в отверстие замка не входил. Точила на грубом камне, обстукивала булыжником и опять шлифовала. Не знаю, сколько это заняло по времени, но шило получилось. С трудом найдя звено, которое крепило конструкцию, подгоняемая матами ведьмы и стенаниями оголодавшего тельца, стала вскрывать замок. Пару раз заточенный конец обламывался и приходилось начинать всё с начала: точить, вставлять, крутить, нажимать. Терпеливый достался мне пациент. Стоически держал задранную вверх голову, хоть и было заметно, что устал. Делая короткие перерывы и для животинки, и для себя, развлекалась общением.
«Скажи, дорогой, ты ешь только то, что тебе маги дают?» – спросила я, когда очередной голодный спазм скрутил желудок, а воду пить уже было невмочь.
«Нет. Я не люблю то, что они дают. Поедать плоть убитых животных и птиц не доставляет мне удовольствия. Здесь растут вкусные цветы, – рутла покрутил головой, выбрал направление, языком метко сорвал с куста и сжевал тот самый цветок, похожий на лилию. – Плоды разные есть, коренья и травы. А плоть мне приказывают есть, чтобы я для них больше магии вырабатывал».
«Объясни», – мне стало так интересно, что я на время даже о голоде забыла.
«Рутлы – необычные существа. Мы появляемся на свет с магическими навыками для обслуживания своего тела: очищение от загрязнений и запаха, бесследная уборка продуктов жизнедеятельности, введение себя в стазис при неблагоприятных условиях и вывод при изменении к лучшему. Вылупившись из яйца, мы можем ментально общаться, знаем немного о себе и окружающем мире. Это врождённое – остальному учат. Но самое главное, мы можем создавать и направлять магию. Для них, – собеседник куда-то мотнул головой, наверное, подразумевая своих угнетателей, – я этим и ценен. Они увеличивают свою мощь, заставляя меня наполнять их магией».
«Ты от этого страдаешь?»
«Да, очень. Не развивается тело, болею, впадаю в спячку. Сейчас маги приходят спокойные, берут магию только для поддержки артефактов и уже не мучают меня так, как это было раньше. Но я всё равно хочу отсюда уйти к своим».
Рутла сначала печально вздохнул, потом захныкал, а потом заплакал. Слезы текли ручьём по салатовой морде, но он не мог их смахнуть или вытереть – лапы были короткими. Обняла мокрую морду обеими руками, сняла подсохшие тряпки компресса, тщательно прополоскала и стала осторожно вытирать зарёванные глаза. Короста отвалилась сама, без моих дополнительных усилий. Веки распахнулись, и на меня взглянули два огромных, ярких, лучисто-фиолетовых удивлённых глаза.
– Какой же ты красивый! – воскликнула я.
«А ты юная. Я тебя ощущал очень взрослой».
«Так оно и есть. В моём мире я была долго пожившей, но вселенная изменила моё тело, забросив меня на чужую планету. Спасибо, что сознание оставила прежнее. Давай я еще раз посмотрю твои глазки».
Но осматривать как прежде не было никакой возможности. Очи зверушки были невероятно выразительными и подвижными. Кот из мультика о Шреке мог бы брать уроки невербального влияния у моего подопечного. Меня захлестнули эмоции умиления, нежности, сочувствия.
«Какой ты славный, рутлочка! Давай скорее снимать этот проклятый ошейник, чтобы ты мог расти, развиваться и восстанавливаться».
«Подожди немного, – мой бывший пациент, смешно переваливаясь и косолапя, исчез в зарослях трав и папоротника. Пошуршал там чем-то, покопался и, пятясь, вытащил, зажав в пасти, большой лист, на котором были кучкой свалены ростки, корешки и ягоды на веточках.
«Поешь сначала, я потерплю еще немного».
Помыла в ручье, почистила тупым ножом, попробовала на язык и съела пару побегов. Нельзя сразу много незнакомой еды есть, даже если с голоду умираешь. Никто не может сказать, как такая пища будет твоим организмом встречена. Заморила червячка, и ладно.