- вы же задержитесь ненадолго? – обнимая Вигдис за плечи и улыбаясь ей, спросила я Рагнара – завтра начало Йоля.
- конечно, мы погостим пару дней и дорога была долгой.
- сегодня будет пир в честь возвращения моего любимого сына. Моего первенца. Моего победителя. Он разбил ярла Борга и теперь его земли принадлежат нам – толпа радостно закричала. Кюна Тора добавила:
- сколлл – толпа ей одобрительно вторила.
- сколлл – мы выпили и я поклонившись конунгу и кюне, отошла и села на лавку у стены. Ко мне подсела Сигги, Аса и Брида и мы стали беседовать о том как лучше постричь овец, какие блюда можно ещё приготовить к праздничному столу и прочей женской ерунде.
Рабы как муравьи суетились в центре зала. Расставляли столы и лавки. Через час стол был уже готов. Рагнар с мужчинами тоже что-то бурно обсуждал, периодически бросая на меня долгие взгляды. Вскоре нас пригласили к столу и меня посадили между Бриды и Вигдис. Слово начать пир взял Магнус. Все устремили взгляды на конунга.
- дорогие друзья, сегодня мы собрались с вами за одним столом не только чтобы отпраздновать приезд моего сына и канун Йоля. Я хочу поднять свой рог, за моего внука Гуннара. Он славно сражался в битве с ярлом Боргом и пал в бою… - от этих слов ушла земля из-под ног. Рагнар потерял своего единственного сына. У меня от переизбытка эмоций полились слёзы из глаз. А конунг продолжил:
- мой мальчик пирует с Одином, сколлл – только и смог вымолвить осипшим голосом Магнус. В зале воцарилась полная тишина. Через секунду толпа ожила и по ней пронёсся дружный тихий:
- сколлл – Вигдис тоже заплакала утыкаясь мне в грудь. Я почувствовала, как платье намокает от её слёз. Я обняла её и просто дала возможность выплакать своё горе.
- не печалься о нём он в лучшем из миров. Он в Асгарде – подбадривала её я. Хотя прекрасно понимала, что боль от потери близкого человека ни чем не исцелить.
Потом все принялись беседовать между собой. Заиграли барабаны и струнные инструменты. Скальд стал петь песни. Кто-то даже танцевал. Всё вернулось в привычное русло. Только мне было не до веселья.
Ближе к полуночи я отправила Вигдис в комнату спать, а сама, забрав свой плащ решила идти домой.
- ложись спать. Уже очень поздно – отчитывала я Вигдис.
- Гуннар так сильно любил меня и переживал… - начиная плакать сказала девочка.
- прекрати – осекла я, предотвращая начинающуюся истерику – послушай меня внимательно. Ты женщина. Ты вырастешь, станешь женой и родишь много детей. У тебя обязательно родится сын и душа твоего брата возродится в нём. Ты мне веришь?
- верю – улыбаясь, согласилась Вигдис.
- вот и славно. Спи – я поцеловала девочку, прикрыла её одеялом и вышла из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Я пошла вдоль стены, чтобы не пробираться через пьяную толпу.
- уже уходишь? – хватая меня за руку и разворачивая к себе, сказал Рагнар. От неожиданности я впечаталась всем телом в викинга.
- ты… - только и смогла вымолвить я. Мне было очень сильно жаль Гуннара. Маленький ни в чём не повинный ребёнок погиб.
- не смотри на меня так. Я каждый день корю себя за то, что не послушал мать – он прижал меня к стене и положил мне руку на живот.
- я надеялся, что боги подарят мне ещё сына. Каждый день надеялся увидеть тебя с круглым животом – выдержав паузу он добавил – я был слишком жесток с тобой вот Боги и покарали меня. Они не только не дали мне нового дитя, но и забрали… - он осёкся.
- норны давно сплели нити наших судеб. Ты не в силах изменить их волю. Ты ни в чём не виноват. Это судьба – Рагнар уткнулся носом мне в шею, а второй рукой попытался задрать подол платья. Я влепила ему звонкую пощёчину и отстранилась. Он как всегда улыбнулся.
- ты бьёшь своего ярла – сказал он, тяжело дыша мне на ухо.
- я в своём праве. Ты посягнул на мою честь – сказала я, отпихивая от себя Рагнара.
- я правда устала и очень хочу спать. Келда разродилась только к утру. Я сегодня весь день занималась шитьём. Потом пир. Я валюсь с ног.
- пойдём, я проведу тебя – подхватил меня под руку Рагнар. И мы пошли сквозь толпу в сторону главного выхода. На улице дышалось легче. Во-первых не было кучи пьяных людей, а во-вторых мне хотелось ужасно спать.