Как обычно, постучавшись, Валентин Борисович заглядывает в номер и ставит у порога коробку.
— Доброе утро, Майя. Это твоя обувь.
Я туплюсь на комнатные тапочки. Видимо, он вчера заметил, что я в них спускалась к ужину. Или горничная пожаловалась.
— Спасибо.
— Я жду тебя внизу. Не задерживайся. И не забудь паспорт.
Мужчина выходит, прикрыв дверь, а я опускаюсь на край кровати и утыкаюсь лицом в ладони. Через час я стану женой иноверца, возьму его фамилию, пообещаю быть ему верной. Пусть перед людьми, а не перед Всевышним, но это уже крест на счастливом браке. Все мои мечты разобьются на осколки.
Вытерев слезы, несколько раз глубоко вздыхаю, надеваю пальто и подхожу к двери. В коробке нахожу аккуратные ботинки на небольшом каблуке. Дорогие, брендовые. Моего размера. На ноге сидят идеально, будто на заказ изготовлены, и ходить в них удобно.
Убрав паспорт в сумку, спускаюсь в холл.
— Как вы узнали мой размер? — интересуюсь у Валентина Борисовича, пока идем к машине.
— Горничная спрашивала, избавляться ли от твоих вещей, или это просто нервный срыв. Я заглянул в пакет, заметил размер на подошве. Утром заказал туфли из ближайшего торгового центра. Подошли?
— Да. Еще раз спасибо вам.
Мама сказала бы, что Валентин Борисович пытается меня купить, берет хитростью, усыпляет мою бдительность. Вот только Дамир бы никакого внимания не обратил, во что я обута.
— Пожалуйста, — улыбается он, открывая для меня дверь.
В ЗАГС мы едем, не говоря ни слова. Для меня наше бракосочетание — суд, на котором мне вынесут пожизненный приговор. Для Валентина Борисовича — очередной деловой контракт. Но оставшись здесь и выйдя замуж за мужчину из наших, я не стану ни капли счастливее. Мое благополучие уничтожено под весом ненависти Дамира.
Церемония вовсе не такая, какой планировалась нашими родственниками. Меня не вводят в зал под музыку и благословения. Рядом нет семьи. Я даже пальто не снимаю. Регистратор просто просит нас присесть и, не зачитывая слова напутствия, протягивает документ для подписи.
Я растерянно смотрю на Валентина Борисовича. Разве так женятся? А как же озвучивание согласия? Хотя я его уже дала.
Он берет со стола ручку и подает мне.
— Если ты передумала, Майя, только скажи — и я отвезу тебя к родителям.
Эти слова трещат в моей голове электрическим раскатом. По необъяснимой мне причине я верю ему. Он и правда примет мой отказ. Даже сейчас. И я вдруг ясно понимаю, какая жизнь меня ждет здесь. Ежедневная готовка, уборка, стирка ради нелюбимого мужа, который взамен будет более-менее сносно кормить и одевать меня. В остальном же, меня ждут требования — жесткие, бескомпромиссные. Я буду рожать и растить его детей, и лет через пятнадцать превращусь в старуху — невзрачную, несчастную старуху. Никто уже не вспомнит, какой милой девушкой я была. Но все будут качать головой, размусоливая сплетни, как заслуженно я упустила свое счастье с Дамиром.
— Нет, — произношу негромко, беря ручку, — я не передумала.
Ставлю подпись и подвигаю документ Валентину Борисовичу. Он тоже расписывается, а потом мне выдают свидетельство о заключении брака. Я даже не заглядываю в него. Встаю из-за стола и сую своему мужу.
— Ты жена, Майя, — улыбается он. — И этот документ должен храниться у тебя.
От удивления округляю глаза. У нас при таких браках свидетельство хранится у мужа, чтобы жена от горя часом на развод не подала или не сбежала.
Молча убираю документ в сумку и плетусь за Валентином Борисовичем. Уже на выходе из здания лицом к лицу сталкиваюсь с Дамиром. Замираю на месте, в шаге от него. Глазам не верю, что он держит за руку Деши — мою троюродную сестру, открыто влюбленную в него всю сознательную жизнь!
Она нарочно демонстрирует мне их паспорта и коварно улыбается, не скрывая своего превосходства. Бесстыжая! Представляю, каких гадостей она напела Дамиру обо мне, если уже сегодня он идет подавать заявление в ЗАГС. С ней!
— Проходи, Дамир, — подталкивает она его, но вмешивается Валентин Борисович.
— Вообще-то мы выходим! Или правила этикета для вас темный лес, гражданочка?
Лицо Деши идет пятнами от злости и обиды. Для нее унизительны такие замечания, а любимый жених, вместо того чтобы вступиться, делает шаг в сторону и оттаскивает ее, выпуская нас из здания.
Опустив ресницы, прохожу мимо него, тайком вдыхаю запах его парфюма и едва сдерживаю слезы. В груди ноет от желания броситься ему в ноги и умолять простить, позволить мне объясниться. Но уже поздно. Нельзя. Я — чужая жена.
Чувствую, как он провожает меня взглядом, но не оборачиваюсь. Только дойдя до машины, смотрю на закрывающуюся за его спиной дверь. Он все-таки пошел подавать заявление. Он возьмет Деши в жены и всю жизнь будет одаривать ее своими ласками.