***
После детской возни в мастерской было тихо. Николас медленно раскладывал инструменты по местам. Вместо одной из стен было окно. Чинишь и наблюдаешь, как солнце садится за сосны, слышишь, как дождь барабанит в стекло. Правда, заляпывалось оно быстро, и если бы не один из питомцев, поддерживать такую красоту в порядке невозможно. Старик улыбнулся, наблюдая, как сверху вниз по краю рамы ползет стекломой, похожий на крупного коричневого жука со щетками-усиками, лапами-присосками и парой прозрачных крыльев - от объекта к объекту он перемещался, как дрон. Стекломоя звали Ласси. Присоска деликатно обследовала задвижку на окне и открыла створку. Эту модель сняли с производства именно из-за высокой эффективности в открывании любых окон - ее стали использовать взломщики. Вдалеке между деревьями замелькала темная точка. Она летела неровно, то выше, то ниже, обходя деревья. Взвыл коммуникатор. Николас нашарил его среди железного хлама и уронил. Аппарат зудел, подергиваясь на прозрачной столешнице, так что звенели две гайки и подскакивала погнутая микросхема. На экране светилась фотография человека, который умер шесть лет назад. Николас ткнул пальцем в виртуальную кнопку со второй попытки, но в руки коммуникатор не взял. В поле зрения видеокамеры попал встрепанный Оливер, который вцепился в штурвал обеими руками, но зачем-то закрыл глаза. В динамик ворвался радостный и бодрый голос. Явно не его. - Привет, Никки! Эллиот на связи. Рад тебя видеть. Мы тут немного падаем. У меня блокиратор на системе навигации, остальное тоже норовит поотключаться. Тебе что меньше жалко, сарай или клумбу? - Эллиот! - закричал Николас. Аэрокар Грэга. Одна из лучших работ Николаса. Все в порядке... Ни черта не в порядке! - Что у вас?! - Через двадцать пять секунд я выберу место посадки сам, - возмутился Эллиот. - Клумба! Клумба! Осторожно! - Николас бросился, роняя стулья, им навстречу. - Осторожная жесткая посадка? Насмешил! Это когда крылья отвалились, а колеса нет?! Эллиот плюхнулся на клумбу, едва выдвинув колеса, прокатился по алому кругу бальзаминов и врезался капотом в деревянный бордюр. Все четыре двери радостно вскинулись кверху - из передней, пошатываясь, вывалился Оливер. Бодрый голос Эллиота с похрипыванием - барахлил динамик - выдал: - Мы совершили приземление на северо-востоке эко-квартала, экипаж прощается с вами. Желает не подавиться, не провалиться и хорошего настроения. Оливер виновато посмотрел на Николаса, покачнулся и сел в траву. Его тошнило. - Оливер, зачем ты... что вы натворили... ну вставай, вставай, живой? Мальчик, вцепившись в руку старика, поднялся, его все еще пошатывало. - Ну, я давно так не петлял, боевой разворот он еще пережил, а вот на бочке скис, бродяга, - отозвался Эллиот, - полицейские каракатицы не ожидали, что я могу порхать, как бабочка. Бабочка, Никки, полторы тыщи килограмм изящества! Что ты такой хмурый? Как говорил Кант, веселое выражение лица отражается на внутреннем мире. А я скажу, что хмурая харя - тоже. - По переднему фонарю забегала искра, тихо захрюкал мотор. Видимо, кар так смеялся. Николас не разделял веселья, а еще больше хмурился. Он редко обращался к человеку, не обращая внимания на робота, скорее уж наоборот, но сейчас болтовни аэрокара не слушал. - Оливер... ты украл машину? Мальчик вжал голову в плечи. будто ожидал удара. Шмыгнул носом. Вытер жестким рукавом кожаной куртки лицо так, что заклепка оставила на щеке царапину. - Я... спас его. Вы же говорили... вы видите, у него вмятины нелеченные. Его на улице в любую погоду бросали... у него борткомпьютер глючит... - Не глючит, а имеет мужество пользоваться собственным умом, - проворчал Эллиот. Он включал и выключал двигатель, но блокиратор не давал ему сдвинуться с места. Со стороны казалось, что аэрокар рычит и роет колесами землю. Николас шумно вздохнул. - По завещанию Грэга аэрокар принадлежит его внуку. Я говорил тебе это, говорил же, малыш... говорил! Он поглаживал Оливера по голове, как обычно водил рукой по обшивке дрона или газонокосилки. - Вы говорили, что вам больно слышать в новостях, как его бьют об стены и бросают на штрафных стоянках. Что он живой и умный... - Говорил... - вздохнул Николас, - но нельзя же ... теперь полиция тебя заберет. За повторную кражу. - Ну и пусть заберут! Я его спас! - упрямо крикнул Оливер. голова перестала кружиться, он повернулся к Эллиоту. - А ты что молчишь? Скажи ему! - Что, дружище? я рад. Но законы правда такие законы. Не подумал... у меня только правила воздушного движения вложены. А хозяин мой та еще зараза. Передний фонарь даю, чтоб мне все контакты закоротило, если вру! Ты же что-нибудь придумаешь, Никки? У тебя голова светлая! В голове старика звучал такой же голос. Грэг всегда называл его "светлой головой", вот и Эллиот от него набрался. - Оливер. Ты сейчас заберешь свой ящик инструментов и пойдешь домой. И карточку возьми на столе, там деньги. Твои деньги за этот месяц. - А... - С полицией я разберусь. И Эллиота тоже починю, в конце концов, я его когда-то проектировал. Тебе не надо им попадаться - исправительный город - не лучшее место. В твоем возрасте тем более. - Особенно за правду! - отозвался Эллиот - Он так замок пощекотал... Николас наградил аэрокар таким взглядом, что по переднему фонарю вместо желтой пробежала красная искра. Оливер открыл было рот. И закрыл. Он правда угнал машину. И правда совсем недавно был на условном сроке. А Ник спрячет Эллиота и скажет, что ничего не видел. Мальчик махнул рукой аэрокару и пошел к соснам. В городе были автомастерские, где можно залечь хоть до зимы. Поднявшись на песчаный холм, Оливер оглянулся. Николас что-то выговаривал Эллиоту, тот осторожно пытался съехать с бордюра, не перемесив остальные цветы с грязью. Из дома выезжал оранжевый ремонтник. Под ногами и колесами вертелся круглый твин и Эллиот нервно сигналил, опасаясь на него наехать. "Семья", - подумал Оливер. Почему-то защипало в носу, и с холма в овраг он побежал изо всех сил. Внутренний голос зло шипел: "ты пожалеешь, что сбежал". Оливер на ходу хлопал себя по карманам комбинезона, пока не вспомнил, чт