- Остаться в этой космической одиночке? Не выйдет! Собираетесь взять с собой робота? Так он останется здесь, я сама задам ему программу. А я спущусь вместе с вами, вместе с Гарри! - вызывающе добавила она.
- Что ж, - усмехнулся Керн, - если вы во всем согласны поменяться судьбой с Джоном…
- Мистер Керн имеет в виду, что… шестому, то есть Джону, придется остаться там… внизу… - шепнул Вуд.
Мэри вздрогнула.
- Я с большим удовольствием оставил бы там мисс Стрем, чем это несравненное чудо техники, с которым нам сейчас надо советоваться.
- У вас электронный мозг, шеф! - чувствуя свое поражение, крикнула Мэри.
- Польщен. Электронное мышление украсило бы любого министра, оно безошибочно. В связи с этим разрешите мне продолжать. Итак, почтенный Джон, прошу вас… без ошибки.
Человекообразная машина Железный Джон была и на самом деле чудом современной техники. Ее электронный мозг с пятью миллионами запоминающих ячеек вмещал несметное количество понятий, составляющих людские знания в важных для космического обихода областях. Робот Джон не только переводил с русского языка на английский и говорил на обоих языках, вполне грамотно и литературно отделывая фразы, но и мог безупречно логически мыслить, ставить перед собой задачи и решать их, выбирая наивыгоднейшие решения. Конечно, он делал это, находя ответ в сотне тысяч вариантов, которые с тупой педантичностью машины бездумно перебирал. Но скорость этого механического мышления электронных схем была столь молниеносной, что он успевал сделать до миллиона попыток в секунду и выбрать самое острое и самое верное решение. Железный Джон обладал и завидными электрическими мышцами, и емким энергетическим источником, работающим на ядерных превращениях.
Машина думала… Электрические процессы, грубо подобные биотокам человеческого мозга, совершали невидимую титаническую работу. У машины не было интуиции, вдохновения, светлого прозрения, но она отыскивала затерянный на морском берегу бриллиант, перебирая весь песок до последней песчинки.
Наконец робот щелкнул, повернул глаза-объективы к мистеру Керну и безучастным голосом доложил:
- «Знание» спустит на Венеру: мужчин - трех. Планер спустит: мужчин - двух, роботов - одного. «Знание» поднимает: мужчин - пять, роботов - ноль.
- О'кэй! - сказал мистер Керн.
- «Знание» получит все горючее «Просперити», - продолжал робот. - «Просперити» останется спутником Венеры и сгорит на девятьсот семьдесят четвертом обороте.
Мэри с ужасом посмотрела на бесстрастную машину, словно произносившую приговор, но не перебила ее.
- «Знание» доставит к Земле, - звучал металлический голос: - мужчин - пять, женщин - одну, роботов - ноль. Для посадки на Землю получит горючее на орбите спутника Земли.
- Великолепно! - воскликнул мистер Керн. - Я полагаю, что командор оценит это блестящее решение и согласится на некоторую тесноту на своем корабле. Готовы ли вы, мистер Вуд, спуститься со мной и Железным Джоном на планере?
- Я полагаю, мистер Керн, что риск в Космосе - это норма поведения, но… - Гарри посмотрел на Мэри.
Она стояла, опустив голову. Он подошел к ней, положил ей на плечо свою огромную руку.
- Уверен, - сказал он: - чтобы остаться здесь одной, нужна большая решимость, чем… для того, чтобы спуститься всем вместе…
Мэри подняла глаза.
- Я не знаю, - сказала она, - от кого потребуется больше. Я была готова ко всему, кроме этого… Если я не сойду с ума…
- Член экипажа, - прервал ее Керн, - нужен на «Просперити» в здравом уме, чтобы с орбиты спутника поддерживать с русскими связь, пока мы не сядем на планере вблизи них.
- Не беспокойтесь, выдержу! - почти гневно заверила Мэри.
- Мэри… Спасибо! - Гарри Вуд сжал ее руку выше локтя.
Мэри прильнула к стеклу, за которым сверкало солнце. Ей казалось, что она решилась сейчас спрыгнуть с небоскреба.
Но нужно было идти в радиорубку передать мнение «Просперити» командору.
Глава третья
ПЛАНЕТА ТАЙН
Край исполинского оранжевого шара заслонил в окне радиорубки почти все звездное небо.
Как завороженный, смотрел на него Алеша.
Чуть расплывчатые, золотились на солнце неземные горные хребты. Они напоминали гребни штормовых волн, взметнувшихся и застывших.
Гребни наплывали, становились резче, передвигались, заметно меняясь, превращаясь то в клубы взрывов, то в башни замков; закрученные смерчами, вздымались колонками, между которыми просвечивали красные пропасти, иногда ослепительно вспыхивающие светом вольтовой Дуги.