— Между Советским Союзом и Германией заключен такой пакт, это верно.
Вальтер оторопело уставился на врача. Тот сказал лишь:
— Вам, товарищи, нужно пройти вон туда. Вы едете в Москву.
Вальтер прошел через вестибюль и присоединился к группе товарищей, стоявших со своими чемоданами в ожидании машин, которые должны были доставить их на вокзал.
Вечером они выехали в Москву на «Красной стреле». Их поместили в специальном вагоне, чудесном, с обшитыми красным деревом стенами, с мягкими диванами. У всех были спальные места. Между каждыми двумя купе имелись умывальные. Среди трех сопровождающих была женщина-врач. Все трое хорошо говорили по-немецки.
Борис Иванович, так звали одного из сопровождающих, человек лет тридцати пяти, с умным открытым лицом, трогательно заботился о товарищах, находившихся на его попечении. Он приносил им бутерброды, фрукты, спрашивал у каждого, не хочет ли он пить, помогал опускать диваны, оправлять постель. Когда улеглись, Вальтер отвел Бориса Ивановича в сторону и попросил растолковать ему смысл и содержание договора между Германией и Советским Союзом.
Борис Иванович уселся с Вальтером и Робертом Хессингом в купе и спросил с улыбкой:
— Для вас это, конечно, большая неожиданность?
— Большая! — ответил Вальтер. — Что и говорить.
— Наше правительство хочет мира.
— А Гитлер войны! — вставил Роберт.
— Вот именно, — продолжал Борис Иванович. — Но мы и близко не хотим подпускать к себе войну. Западные державы всеми силами стараются развязать войну между нами и Германией, явно рассчитывая, что, когда обе стороны будут истощены, они вмешаются и закончат войну на выгодных для себя условиях. Вот видите, товарищи, эти-то планы империалистов Америки, Англии и Франции наше правительство и сорвало.
— Но Гитлер, несмотря ни на что, готовит войну, — заметил Вальтер.
— Возможно! — сказал Борис Иванович присущим ему учтивым и рассудительным тоном. — Даже весьма вероятно. Но если Гитлер начнет войну, то мы, Советский Союз, в ней участвовать не будем. Наше правительство, наша страна действительно хочет мира. Хочет отдалить войну насколько возможно. Нам война не нужна, и, как метод политического воздействия, мы отвергаем ее.
— И все-таки этот пакт — большая неожиданность, — сказал Вальтер. Он думал: «Боже мой, как его воспримут товарищи, томящиеся в концлагерях и тюрьмах гитлеровской Германии?»
Некоторое время все молчали. Польский товарищ с повязкой на голове, лежавший на верхней полке, оперся на руку и глядел вниз на собеседников. Вальтер сидел за маленьким откидным столиком напротив Бориса Ивановича и задумчиво смотрел куда-то вдаль.
Москва…
Вальтер подъезжал к Москве с двойственным чувством. Кат и Виктор здесь… Они не ждут его. Кат писала, что работает секретарем в редакции газеты, выходящей на немецком языке. А мальчик, он уж большой. Вальтер сосчитал: ему исполнилось пятнадцать. Пятнадцать лет! Целых шесть лет они с Кат не виделись. Он с некоторой тревогой думал об их встрече. Пути его и Кат давно разошлись… Она, по-видимому, хорошо работала в гамбургском подполье, иначе ее не послали бы в Советский Союз; партия очень ценила ее. Да… Но Виктор — ведь это сын его, и он постарается создать сыну все условия для правильного развития; они возможны только здесь, в Советском Союзе. Сам он в юности только страстно мечтал о таких возможностях. Быть может, из Виктора выйдет когда-нибудь хороший врач или инженер. А почему бы ему не стать политическим и государственным деятелем? Плохо разве? Эта мысль больше всего привлекала Вальтера.
Но Айна в Стокгольме…
Он достал ее последнее письмо, полученное еще в Париже. Она писала, что работает в антифашистском эмигрантском комитете — ведает делами немецких товарищей. Не сможет ли он приехать в Стокгольм, спрашивала Айна. И еще она спрашивала, так ли он тоскует по ней, как она по нему?..
Айна не знает, что Вальтер в Советском Союзе. Он ей завтра же напишет. О, если бы она могла поскорее приехать в Москву! Он обратится к партии с просьбой помочь ему в этом. Товарищи поймут его.
Жизнь стала трудной и сложной. Борцы за счастье человечества сами редко получали возможность насладиться крупицей счастья.
Врачи кремлевской больницы отнюдь не были довольны состоянием здоровья Вальтера. Изучив рентгеновские снимки, они озабоченно, шепотом, посовещались и объявили ему, что необходима операция, и как можно скорее.
Именно этого Вальтер и опасался. При каждом вздохе он чувствовал боль в левом боку. Возможно, осколки кости действительно сидят в левом легком. Но Вальтер ни о чем не спросил врачей, лишь кивнул им. В Тулузе или Париже он не позволил бы оперировать себя, а здесь, Вальтер твердо это знал, врачи — его друзья, они готовы все сделать, чтобы поставить его на ноги.