Прошло всего несколько дней, как Вальтер и Айна приехали в Суук-Су, и едва они привыкли к новой обстановке, как на них напала какая-то истома — обычный спутник всяких каникул. Они превратились, как выразилась Айна, в упивающихся своей ленью бездельников. Рано утром отправлялись к морю, купались и часами лежали в полудреме на солнце. За несколько дней они сильно загорели. На пляж то и дело приходили врачи, следившие за тем, чтобы отдыхающие не злоупотребляли солнечными ваннами. Иногда их неусыпное внимание начинало даже тяготить.
Вальтер и Айна уже обследовали все ближайшие окрестности; они знали, что рядом, у подножья выступающего в море великана Аю-Даг, что означает «медведь», — а эта гора действительно напоминает огромного медведя, пригнувшего голову, — находится всемирно известный пионерский лагерь «Артек». Были они и у пушкинского грота, где поэт, говорят, любил отдыхать в дни своего изгнания. Побывали в ближайшем приморском городке Гурзуфе и там в довольно запущенном кафе пили чай, а потом покупали на базарах, напоминавших восточные, всякие безделушки, сувениры — открытки, раскрашенные раковины, броши, булавки и узловатые палки с резными украшениями.
Среди отдыхающих в Суук-Су был еще один немец, литературовед, уже много лет живший в Советском Союзе, уроженец Штутгарта, Альфонс Шмергель. Это был высокий худой человек с вечно всклокоченной длинной «писательской» гривой. Он охотно и много говорил, но обрывисто, перескакивая с предмета на предмет, часто не заканчивая фразы. Если он успевал додумать пришедшую ему в голову мысль прежде, чем она до конца выливалась в слова, он забывал договорить, ибо в голове у него уже рождалась новая мысль, вытеснявшая первую.
Альфонс Шмергель принадлежал к числу людей, мыслящих с молниеносной быстротой. Как бы скоро он ни говорил, его мысль всегда обгоняла слово. Диалогов он не признавал, он был способен только на монологи, на мало понятные словоизвержения.
Он подсел к Вальтеру и Айне. Вальтер спросил, что пишет «Правда» о международном положении.
Шмергель, словно он только и ждал этого вопроса, тотчас же очертил правой рукой большую дугу в воздухе.
— Интересно, товарищи!.. Исключительно интересно. Противоречия в лагере империалистов в высшей степени… Англия, например, видит себя вынужденной… Соединенные Штаты территориально выиграли на этом. Но и Япония зашевелилась не на шутку. Азия бурлит… И я спрашиваю себя: не был ли Крит для фашистов генеральной репетицией нападения на Англию? Впрочем, на море фашистам не везет. «Бисмарк», их самый мощный боевой корабль, потоплен. Что-то такое носится в воздухе. Недоброе. У меня чутье на это. В конце концов фашисты… Последняя речь Гитлера на многое раскрывает глаза. Он сказал, в числе прочего… И, по-моему, это решит вопрос. Сырье в нацистской Германии есть, но… Это слабое место, так сказать, ахиллесова пята фашизма… — Вальтер кивал, точно столь исчерпывающее изложение международных дел его вполне удовлетворяло. Айна зарылась лицом в песок, чтобы не прыснуть со смеху.
В первое время Вальтер и Айна находили Шмергеля очень забавным, но в конце концов его общество стало для них мукой.
— Он больной человек, — сказал Вальтер. — Крайне нервный, рассеянный. Жаль его.
— Надо ему сказать, пусть оставит нас в покое, — решительно заявила Айна. — Я больше не могу его выносить.
— Нет, этого говорить не следует, — возразил Вальтер. — Он обидится.
— В таком случае надо бежать от него.
— Куда? Он всюду нас отыщет.
— Давай проберемся вон на ту скалу! — воскликнула Айна и, тут же вскочив, торжествующе продолжала: — Правильно, мы поплывем к той скале и там уляжемся на солнце. Шмергель плавать не умеет, он как миленький, хочешь не хочешь, останется на берегу, и никто не вторгнется в наше царство.
— А сможем ли мы забраться из воды на скалу? — усомнился Вальтер. Но предложение Айны ему понравилось. На этих камнях среди моря, несомненно, хорошо полежать.
— Я поплыву туда и посмотрю, что там и как! — крикнула Айна.
И тут же, не дожидаясь ответа, выбросив вверх руки, побежала в воду.
— Алло!
Вальтер обернулся. К нему шел Альфонс Шмергель; он издали махал рукой.
Присев рядом с Вальтером, следившим, как Айна сильными толчками выплывала в море, он сказал:
— В воздухе действительно что-то нависло, товарищ Брентен!