Но вот разрывы снарядов прекратились, умолкла не то пушечная, не то пулеметная стрельба. Но паровозные гудки по-прежнему надсадно ревели.
Айна прижалась к Вальтеру. Никогда не видел он такого страха в ее глазах, вообще в глазах человека.
Неожиданно оборвались гудки. Стало очень тихо. По вагону прошел вздох облегчения. Показались фабричные здания и жилые дома. Это была какая-то городская окраина. Поезд замедлил ход.
— Киев! — крикнул в коридоре мужской голос.
— Теперь уж бояться нечего, — сказал Вальтер. — Опасность миновала.
— Тише, — шепотом сказала Айна. — Нам лучше не разговаривать по-немецки.
Медленно, пыхтя, точно обессиленный, подошел поезд к перрону вокзала. Подъехали две санитарные машины. Вальтер и Айна видели, как из первого за паровозом вагона выносили на носилках раненых или убитых.
— Вот так, оказывается, ведут свои войны фашисты.
— Да молчи же! — Айна чуть не плакала.
Часть вторая
ПОБЕДА
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Как только форсировали пограничную реку, обер-лейтенант Франц Тенне, во главе своего ударного отряда, свернул с широкой магистрали, по которой двигались войска, на проселок. Маршрут и задача были обер-лейтенанту известны. Необходимо не только подавлять всякое сопротивление врага, но и крутыми мерами предупреждать любое нападение там, где есть основания опасаться.
С небольшой возвышенности обер-лейтенант оглянулся на оставшееся позади шоссе, где непрерывной чередой двигались соединения самых различных родов войск, вторгшихся в Россию. Танковые колонны обгоняли пехоту, окутывая ее густыми тучами пыли, — вот уже больше месяца здесь стояла нестерпимая жара. Отряды мотоциклистов с грохотом катились по зеленым полям в поисках рассеявшегося врага. Над широкой равниной, до самого горизонта, поднимались столбы дыма; повсюду в городах и селах шли бои, застигнутая врасплох страна была зажата в тиски.
Все враги фюрера и его рейха — в Норвегии и в Африке, в Дюнкерке и на острове Крит, — думал обер-лейтенант, тоже повержены в прах; Европа стала германской частью света… Теперь очередь за Россией, а значит, и Азией… Но чтобы одолеть внешнего врага, надо было сперва расправиться с внутренним, и кто не желал капитулировать, того убирали с дороги… Францу Тенне вспомнился отец, жестянщик Альфонс Тенне, социалист. Упрям он был, несговорчив, за что и поплатился. Рейх Адольфа Гитлера перешагнул через него…
В тот самый день, когда заключенный Альфонс Тенне повесился в своей камере, сын его, труппфюрер Франц Тенне, был произведен в штурмфюреры.
«Кто хочет добиться многого, тот должен быть тверд! Мягкотелость — сестра слабости!» — сообщая ему приказ о производстве, сказал штандартенфюрер. Быть твердым!..
Обер-лейтенант Франц Тенне объяснил своим солдатам, какой следует держаться тактики.
— Надо сеять ужас среди населения, держать его в страхе — это самое главное. Лучше убить сто невинных, чем оставить в живых одного виновного. Тем самым мы не только собственную жизнь сохраним, но и скорее окончим войну.
— По сути дела, стало быть, каждый собственную шкуру защищает, — сказал кто-то из солдат.
— Правильно, — подтвердил Тенне. — В этом походе против большевиков еще больше, чем в прежних войнах, оправдываются слова: если хочешь жить, убивай!
— Верно! И еще так говорят: самая жестокая война — самая человечная, ибо она сокращает сроки войны.
Недалеко от Бреста, на подступах к которому шли сражения, Тенне со своим ударным отрядом вошел в деревню, расположенную у широкого шоссе. Очевидно, недавно тут прошли танковые части: дорога была разворочена гусеничными лентами. Крестьянские дома по левую и правую сторону длинной деревенской улицы казались вымершими. Нигде ни души, только стайки гусей и уток вперевалку шли к маленькому прудику.
— Захватим парочку, а? — крикнул кто-то из солдат.
— А ты понесешь их? — спросил другой.
— Не-ет, вот поесть — поем!
— Господин обер-лейтенант, есть у нас время общипать несколько штук?
— Думаю, нет. Впрочем, этого никогда нельзя знать.
— Тогда давай! Так и быть, одного гусака я понесу.
Короткая очередь. Вспугнутые птицы, громко гогоча и неистово хлопая крыльями, разбежались в разные стороны. Четыре гуся лежали убитые, пятый, корчась, бил крыльями об землю.