Он затоптал ногой уголья, оставшиеся от костра. Его мучила мысль, что нельзя бежать. Фашистская система была густо сплетенной сетью; ни в одну петельку не проскользнешь.
Но как они узнают, что произошло? Ведь на него, скажем, могли напасть партизаны и утащить его? Можно было бы оставить на снегу такие следы, будто его утащили. Надо только знать, точно знать, где находятся партизаны. Где у них надежные укрытия, которые непосвященному действительно никогда не обнаружить.
Мгновенье Герберт Хардекопф стоял, вперив неподвижный взгляд в снежную ночь…
Затем он отпер амбар и, глядя в темноту, в которой ничего не мог различить, позвал:
— Ольга!
— Да? — откликнулась девушка.
— Поди сюда!
Она подошла. Герберт тяжело дышал. Он с опаской оглянулся.
— Скажи, — я спрашиваю потому, что хочу вам помочь, — крестьяне действительно знают, где находятся партизаны?
Девушка медлила с ответом. Но потом сказала:
— Знают.
Герберт слышал трепетное волнение в голосе девушки.
— Спроси их еще раз! Спроси!
Девушка сказала что-то по-русски. Люди в темноте встревоженно задвигались. Послышалось несколько голосов сразу. Пожилой крестьянин подошел к воротам амбара и что-то по-русски сказал Герберту.
— Что он говорит? — спросил Герберт у девушки.
— Он сказал, что ему точно известно, где партизаны, но кто не знает туда дороги, никогда их не найдет.
Герберт посмотрел на Ольгу. Глаза девушки лихорадочно блестели, лицо напряглось.
— Пойдем, — сказал он старику. — Покажи, куда идти.
Старик вышел за ним на снег и показал на восток, где, как уже знал Герберт, были леса.
— Далеко ли это?
Крестьянин подумал и сказал, что если идти без помех, то до рассвета можно добраться.
— Три часа ходу, — перевела девушка.
Но Герберт, уловив кое-что из ответа старика, сказал:
— Значит, всю ночь надо идти.
Тем временем у выхода из амбара столпились почти все находившиеся там крестьяне и крестьянки. Они переводили взгляд со своего односельчанина на немецкого солдата. Старый крестьянин, которого звали Анатолий Александрович, шепотом сказал своим землякам:
— Если он вздумает нас опять запереть, мы убьем его.
Герберт повернулся к Ольге:
— Скажи ему: пусть ведет нас. Бежим!
Девушка слабо вскрикнула и обеими руками зажала себе рот.
— И я с вами пойду к партизанам. Скажи ему это.
Она перевела его слова, дрожа от возбуждения.
Старый крестьянин подошел к Герберту и обнял его, как сына.
Герберту представлялось, что это будет гораздо труднее: не привлекая внимания ночных патрулей, бежать студеной ночью по заснеженным полям целой толпой, где были старухи и дряхлые старики. Однако все делалось быстро и бесшумно, проворно и споро. Три крестьянина и крестьянка вместе с Гербертом пошли впереди; это были, по-видимому, выбранные вожаки. Их указания выполнялись беспрекословно. Велено было не разговаривать даже шепотом. Никто звука не проронил. Велено было построиться по двое и идти колонной. Замыкающим был пожилой колхозник. Оглянувшись, Герберт увидел длинную темную цепочку людей, конец которой терялся в ночной мгле.
Рядом с Гербертом семенила Ольга в реденьком вязаном светлом платке, покрывавшем ее голову и плечи, — тоненькая, хрупкая, небольшого роста. Герберт заглянул ей в лицо, худое, бледное, с большими серыми детскими глазами. Сначала она показалась ему трогательно беспомощной. Но, присмотревшись, он увидел ее не по годам умный взгляд — взгляд человека, умудренного опытом. Она держалась на полшага позади него. Он все время ощущал ее близость.
Впереди Герберта шел Анатолий Александрович. В правой руке у него была толстая палка; он с силой опирался на нее, глубоко втыкая в снег. При бледном свете звезд и туманной луны Герберт заметил, что в снегу остаются отпечатки ног. Его обуял ужас от мысли, что, если бы их хватились, преследователям ничего не стоило обнаружить их по этим следам. Точно назло, снегопад прекратился. Ветер, весь вечер бушевавший, утих, а мороз завершал дело, и следы в снегу затвердевали. Герберт толкнул своего ведущего и показал на отпечатки ног. Колхозник тотчас же понял его, кивнул, но пожал плечами, словно говоря, что тут ничем не поможешь. Он протянул руку прямо перед собой. Герберт взглянул в ту сторону и увидел неясные очертания леса, означавшего для них спасение; в этом лесу, как его заверили, находились партизаны.