«Штурмбанфюрер войск СС Гуго Рохвиц направляется с секретным заданием в Гамбург. Всем командным инстанциям вооруженных сил предлагается оказывать ему содействие».
На печатях Рохвиц измененным почерком нацарапал подписи. Одну из них он вывел так, чтобы в случае необходимости можно было прочесть — «Гиммлер».
Танковая колонна остановилась на Унтер-ден-Линден. Сержант Виктор Брентен откинул крышку башенного люка и выглянул наружу. За разрушенными фасадами высоких зданий пылали пожары. Из проемов окон вырывались языки пламени. Но шум боя на городских улицах несколько приутих. Может, остатки гитлеровских войск капитулировали?.. Виктор услышал где-то вдалеке, очевидно за Бранденбургскими воротами, разрывы снарядов, лай пулеметов. Почему его колонна остановилась? Почему они не продвигаются дальше, в западные районы города? Среди руин, карабкаясь вверх и вниз по горам обломков и камней и все время держа автоматы на изготовку, перебегали красноармейцы. Виктор поглядел вокруг. Повсюду, от окраин и до самого центра, — одна и та же картина разрушения: разбитые, расстрелянные, сгоревшие грузовики и танки, зенитные орудия и гаубицы. Но нигде ни одного живого немецкого солдата и ни одного жителя Берлина. Словно все они погребены под обломками рухнувших зданий.
— Внимание! Вперед!
Головной танк с красным флагом на башне двинулся к Бранденбургским воротам, колонна последовала за ним. Виктор, весь напрягшись, прильнул к смотровой щели. Головной танк переменил направление и свернул на боковую улицу. Тяжелые боевые машины шли по камням, ящикам от боеприпасов, стальным шлемам, противогазам и, вероятно, по трупам, лежавшим под грудами этого мусора.
Опять стали.
Танк Виктора оказался возле немецкого зенитного орудия, ствол которого был направлен вверх, хотя само орудие было разбито. Открыв люк, он увидел два маленьких искромсанных тела. Это были дети, мертвые дети. Возможно, члены союза гитлеровской молодежи. Последнее из пополнений, брошенное в этот последний бой. Дети обслуживали зенитное орудие. Виктор не мог отвести взгляда от маленького мальчишеского лица, смотревшего на него открытыми глазами.
На противоположном тротуаре, на огромной груде развалин рухнувшего дома, торчал танк, словно вставший на дыбы в борьбе. Из открытого люка свешивался торс немецкого солдата. «Могло быть и моей участью, но мне повезло», — подумал Виктор. Он подумал об этом в последний час войны.
Торжествующе реяло красное знамя на здании рейхстага, купол которого возвышался над горами развалин у Бранденбургских ворот.
Медленно затихал шум боя. Берлин капитулировал. Из бомбоубежищ, подвалов и окон уцелевших домов вывешивали белые флаги. Мужчины, женщины и дети выползали из-под развалин и смотрели в весеннее небо. Светлый голубой свод его, в котором сияло теплое майское солнце, высился над мертвым городом.
Победа!.. Лица красноармейцев лучились радостью, лучились гордостью!
Победа!.. Сто тысяч гитлеровских солдат и их генералов в Берлине сложили оружие.
Победа!.. Советская Армия разгромила фашистские вооруженные силы.
Виктор был совершенно оглушен этим чувством победы. Он прошел на своем танке от Воронежа до Берлина — путь, стоивший огромных жертв и тяжелых невзгод, усеянный руинами, пожарищами и трупами. Но вот победа завоевана, фашизм разбит. Советская Армия — армия победителей — в Берлине, и он, сержант Виктор Брентен, завоевал эту победу вместе со всей армией.
И все же в каком-то уголке его души гнездилась печаль. Он иначе представлял себе встречу с родиной. До последней минуты он надеялся, что, по крайней мере, к концу войны немцы поднимутся на открытую борьбу против своих фашистских супостатов. Ему хотелось бы, чтобы красный флаг на рейхстаге водрузили немецкие рабочие сами, а потом уж протянули бы руки пришедшим советским солдатам, своим освободителям и друзьям. Но Виктор не знал, что творилось в Германии в эти последние месяцы и недели. Танковый полк имени Эрнста Тельмана освободил заключенных одного концлагеря. Это были полумертвые люди, человеческие обломки. Сотни заключенных так и не встали со своих нар; они умерли от голода и истощения. В этом лагере томились и дети. Живые лежали вместе со своими умершими товарищами, ибо мертвых никто не убирал. В последние недели эсэсовские разбойники свирепствовали, как обреченные на смерть, взбесившиеся псы. Того, кто хотя бы за час до прихода освободителей выражал радость, что войне конец, расстреливали на месте или вешали на ближайшем суку. Идя ко дну, фашисты в самый последний момент увлекли за собой сотни и тысячи людей. Они поджигали дома, уцелевшие от бомбардировок, взрывали мосты, в том числе и небольшие, стратегически не имевшие никакого значения. Они затопили водой туннели берлинского метро, в которых укрывались от бомб десятки тысяч женщин и детей, и все, кто искал там спасения, погибли. Уже хорошо зная, что им не удержать столицы, фашисты бросали свои последние ручные гранаты в жилые дома. Им важно было лишь, чтобы Советская Армия, войдя в город, застала там одни развалины и как можно больше трупов.