«Вальтер Брентен на воле… Кто мог надеяться? А мы считали, что его нет в живых… До чего ж обрадуется Эрнст Тимм!..» Но как сообщить ему? Адрес его Кларе известен не был, она только знала, что в Гамбурге Тимма уже нет. Так Вальтера, значит, предали. Родственники… А они-то перевернули тогда вверх дном всю организацию, сменили кадры… Кто мог предполагать, что на него донес родственник?
Клара Пемеллер стояла на остановке трамвая, который шел к Гриндельаллее. Ей надо было попасть в Паркаллее на нелегальную явку.
Вдруг у нее мелькнуло подозрение. Уж не пошел ли старик к этому доносчику, разоблачить его? Он так спешил, он весь кипел гневом. Бог ты мой, это была бы величайшая глупость! Глупость, которая может стоить ему головы, да и Вальтеру тоже. Через минуту подозрение перешло в уверенность: да, Штюрк отправился именно туда. Но это значит, что Вальтеру грозит арест. Ее охватил ужас, как быть? Куда кинуться? Тотчас же сообщить Вальтеру! Но, может быть, она уже опоздала? И что делать, ведь старик, вероятно, запер чердак?..
На Гриндельаллее она сошла. Возле университета, у Даммтор, была стоянка такси. Клара быстрым шагом направилась туда. Ей повезло: свободная машина попалась уже по дороге.
— На Фердинандштрассе, — бросила она шоферу. — И как можно быстрее.
Клара Пемеллер инстинктивно угадала намерение Густава Штюрка. Но он поехал не к Стивену Меркенталю — он не знал адреса, — а к его тестю Хинриху Вильмерсу. Ему и его жене Мими он скажет, что за милый субъект их зятек. Пусть узнают, что их племянника выдал гестапо Стивен. И уж он, Штюрк, позаботится, чтобы об этом узнала вся родня. Кто не прервет знакомства с ними — если только они не отшатнутся от этого преступника, — того надо заклеймить как негодяя, наказать презрением.
Вильмерсы жили далеко от центра в Ральштедте. Старый столяр давно уже не предпринимал такого трудного путешествия, но гнев и возмущение придали ему силы. Ему ни на минуту не пришло в голову, что этим посещением он может накликать беду не только на себя, но и на Вальтера. Он был убежден, что Вильмерс, узнав о мерзком поступке своего зятя, в ужасе и отчаянии всплеснет руками. Мими проклянет это чудовище и потребует от дочери, чтобы она развелась с мужем…
Хинрих Вильмерс был очень удивлен, когда перед ним вдруг предстал его зять Штюрк.
— Ты, Густав? Вот это называется сюрприз… Входи! Очень жаль, что Мими нет дома. Она сегодня уехала к дочери в Флотбек.
— К Меркенталям?
— Да, да, это теперь фамилия нашей дочери. Чем тебя попотчевать? Стаканчиком бургундского? Бразильской сигарой?
— Благодарю, мне ничего не нужно.
Густав Штюрк опустился в кресло.
Поездка очень утомила его, и он вдруг почувствовал слабость. Он старался не смотреть на Вильмерса и размышлял, с чего начать.
Хинрих Вильмерс приглядывался к Штюрку и думал: «Боже ты мой, до чего же он одряхлел. Недолго он протянет».
Сам он тоже был немолод, ему уже стукнуло шестьдесят, но при виде этого старца он почувствовал себя молодым и бодрым. «Зачем это он изволил явиться? — думал Хинрих. — Неужели денег хочет занять?»
И так как Штюрк все еще молчал, Хинрих спросил:
— Ну, Густав, я вижу, что-то у тебя на душе есть. Ты чем-то удручен? Может быть, нуждаешься в помощи?
— Да, Хинрих, я удручен. Ты угадал. Оттого я и пришел.
— Говори же. Ты знаешь, что я готов тебе помочь… если только смогу…
— Тебе ведь известно, что Карл умер?
Лицо Хинриха Вильмерса застыло. «Так и есть, он явился в роли ходатая».
— Тебе об этом известно, не правда ли? — переспросил Штюрк.
— Разумеется.
— И ты знаешь, как он умер? Отчего?
— Могу себе представить.
— Тебе, наверное, известно, что и сына его посадили?
— Да, слышал.
— А знаешь, кто донес на него в гестапо?
— Понятия не имею. Да и, правду говоря, меня эти подробности не очень-то интересуют.
— А я думаю, что они тебя заинтересуют, Хинрих.
— Почему это?
— Потому что донес на него твой зять Стивен Меркенталь.
Хинрих Вильмерс вскочил.
— Да что ты городишь? Стивен донес на Карла?
— Нет, не на Карла. На его сына Вальтера.
— Ты знаешь, о чем говоришь? — Хинрих Вильмерс побледнел.
— Знаю, Хинрих. О грязном, подлом деле. Мне очень тебя жаль, но я не мог не сказать тебе об этом. Ты должен знать, какой негодяй твой зять.
— Прошу тебя воздержаться от таких оскорблений. Какие у тебя доказательства?
— Доказательства есть. Но спроси-ка лучше его самого. Думаю, он отпираться не станет. Не сможет он отпираться.