У Отто Вольфа всегда водились деньги. Он писал маленькие фельетоны, юмористические рассказы и рецензии на фильмы. Его знакомые переводили их и помещали в чешских газетах. Побочные доходы позволяли ему время от времени посещать один из ресторанов-автоматов или посидеть в «Конти» за чашкой кофе, почитать там газеты, поиграть на бильярде.
Вечером, после долгого дня бесплодных ожиданий, Вальтер, по приглашению Вольфа, пошел с ним в кафе «Континенталь». В первом этаже здания помещались большие залы с многочисленными бильярдами и столиками у окон. Отто Вольф заказал кельнеру, который встретил его как старого знакомого, два кофе с молоком. По-видимому, Отто знал многих посетителей «Континенталя». Он кивал направо и налево, приветствуя знакомых. Нагнувшись к Вальтеру, он шептал:
— Вон тот сухопарый, седой, — это редактор «Богемии». Крупная газета, демократическое направление… Этот старик, позади нас, за крайним столом… высокий, в светлом костюме, видишь?.. Главный редактор «Прагер тагеблат», пренеприятный субъект, воображает о себе бог весть что, прямо не подступись.
Он подозвал кельнера.
— Руди, — сказал он ему по-немецки, — коробку «Боснии»! — И обернувшись к Вальтеру: — Сегодня, в виде исключения, покурю дорогие сигареты. Вообще-то моя марка — «Татра».
Отто нашел партнера для игры на бильярде, а Вальтер углубился в чтение пражских газет на немецком языке. Ведь за чашкой кофе можно просидеть целый вечер, уверял Отто, можно даже без приплаты заказать еще стакан воды. Оторвавшись от газеты, Вальтер принялся наблюдать за Отто, который снял пиджак, увлекшись бильярдом. Он смеялся и, по-видимому, был очень доволен и очень уверен в себе. На бильярде он играл хорошо. Вообще, подумал Вальтер, он чувствует себя в этой обстановке как рыба в воде.
В первом часу ночи они шагали по безлюдным улицам, возвращаясь к себе в гостиницу. Вальтер сказал:
— Хороший был вечер!
— Ничего, войдешь во вкус, — отозвался Отто.
Как-то в субботу Вальтеру предложили прийти к часу дня в сад ресторана на Славянском острове. Как и было условлено, там под ярко-красным зонтом сидели три товарища. Вальтер подошел к ним, поздоровался и сел. Он не знал никого из них и только о Красавце Вилли уже слышал в гостинице. Это был высокий узкогрудый человек с полным улыбчивым лицом. Говорили, что он ведает переброской нелегальных работников в Германию. А по виду он походил на современного мопассановского «Милого друга», и Вальтер подумал, что рассказы о его дерзких любовных похождениях очень правдоподобны, хотя прежде он считал их досужим вымыслом. Низенький толстяк, говоривший на классическом саксонском диалекте, назвался Рудольфом. Это был политический руководитель эмигрантского партийного комитета. Третий, тоже невысокого роста, но стройный, с худым, изборожденным глубокими складками лицом, Фердинанд, ведал организационной работой.
— Ну, товарищ, как ты себя чувствуешь? — спросил Рудольф.
— Трудно сказать, — ответил Вальтер. — С одной стороны, как воскресший из мертвых, с другой — как выброшенный за борт. Но Прага так хороша, что скрашивает жизнь на чужбине.
— Ты, значит, самостоятельно перешел границу? — Товарищ Фердинанд как-то кисло посмотрел на него.
— Да, у Шрейбергау.
— И все сошло гладко?
— Не так уж гладко. Ведь вы знаете, что моя явка провалилась.
— Откуда нам знать? — спросил Фердинанд.
— А с чего же ты взял, что я самостоятельно перешел границу? — ответил Вальтер.
Рудольф рассмеялся.
— Крыть нечем.
— Да, да, знаем, — подтвердил Фердинанд. — Все в порядке.
Красавец Вилли предложил Вальтеру сигарету и сам закурил. Подошел кельнер, и Рудольф заказал для всех сосиски и пиво. Он достал из кармана коротенькую трубку, набил ее табаком и спросил:
— А теперь что ты думаешь делать?
— Что прикажет партия.
— Понятно. Но что тебе было бы по душе?
— Вы ведь знаете, что я журналист.
— И ты хотел бы опять поработать пером?
— Да.
— В Гамбурге сейчас бушует шторм, а? — спросил Красавец Вилли, приглаживая свои черные, разделенные пробором волосы, которые растрепал подувший с воды ветер.
— Я хоть и гамбуржец, но уж давно не был там.
— А где ты был?
— Разве это нужно вам знать?
— Нет, — улыбаясь, ответил Рудольф. — Нам тебя отрекомендовали, и мы знаем о тебе все, что необходимо.
Оркестр, помещавшийся в саду, на эстраде, заиграл попурри из танцевальной музыки. Кельнер принес пиво и сосиски.