-- А сейчас, мне нужно срочно бежать! Там пожарная сирена глючит и график мне опять переделали без моего ведома! Увидимся!
Мужчина умчался по техническому коридору, и за его спиной хлопнула тяжёлая металлическая дверь.
-- ... Так и будет молчать... Зачем она вообще приехала? Не хочет делиться ничем... -- голос её матери струится вокруг, такой родной и такой холодный, похожий пожалуй на ледяной горный ручей, что даже в жару не меняет своей температуры.
-- ...Ёщё и с пивом, сдается там с этим парнем всё плохо. Это общение в интернете ни о чём... -- теперь говорит сестра. Она как птица пересмешник, бесцеремонно перебивает мать и на высоких скоростях выдаёт свои мысли пули.
Они медленно захотят в комнату, настороженно глядя на Айвен. Та сидит нарочито спокойно на кушетке в комнате младшей сестры. Голова повернута к окну, и она сосредоточено потирает указательным пальцем бок бокала с пивом. Взгляд направлен в небо. По лицу сложно прочитать, что происходит внутри, словно её окружает невидимый барьер через который проникнуть невозможно.
Девушка чётко слышит и воспринимает всё вокруг, но барьер для слов всё также активен. Она терпеливо ждёт, когда из их фраз уйдёт яд и пренебрежение. Тогда когда они будут способны слушать, она заговорит обязательно. Но отчетливо понимает, что её не услышат, хоть кричи.
Мать садится рядом, и на её лице натягивается улыбка. Айвен кажется, что она даже слышит как мышцы лица сопротивляются этому. Сестра постояв и не дождавшись порции сплетен, отчётливо цокнув языком, удаляется.
Поворачиваясь к Талии Айвен, молча качает головой, так она призывает свою мать не притворяться:
-- Я знаю, что у тебя есть вопросы. Задавай, я отвечу.
Снова запущенный ей автомат, отщелкивает необходимые дежурные фразы. Физически и душевно, Айвен просто нет. А была ли она? Её сознание отделяется и смотрит со стороны.
Вот она сидит, покорно сложив руки на коленях. Лицо абсолютно нейтрально. Как машина, работающая на одной программе. Оболочка лишённая своей сути и изгнавшая свою личность. А в её мыслях закат над внутренним морем души. Красное марево поглощает горизонт, он истекает кровью, оставляя розовые разводы вдали.
Закат становится всё ярче, горячее, объёмнее. Алые всплески полностью перекрывают небосвод, звуки волн исчезают, а вместе с ними и она сама.
Взрыв в голове раздается неожиданно и ошеломляет. Он поднимает морские волны на невероятную высоту, рождая цунами.
-- Хватит. Стоп!
Внутренний крик, выдергивает её из собственного потока мыслей. Волны бьются в её сердце, они возмущённо рокочут, хлещут без жалости.
Айвен сидит в комнате, учащенно дыша, будто её выкинуло на поверхность из родных глубин на песок и она жадно словно кит не способный дышать на суше, хватает ртом воздух.
Кристальная как вода, ясность - нельзя так больше. Просто невозможно. Это разрушает, кромсает и ломает её сущность. Предел достигнут, дальше только пропасть.
-- Дочь, что с тобой? Всё-таки тот парень обманул тебя?
Нет сил на сарказм. Словно из тела вытащили все кости. Айвен устало вздыхает, боль проходит через всё тело.
-- Причём здесь он? Всё о чём вы хотите слушать это работа и... парень?
Объяснять нет желания, всё равно будет стена непонимания. Сообщить, что улетит? Какой смысл? Она здесь всегда была чужой. Что ей сказать, и главное как, чтобы достигнуть нутра, а не поверхности? Чтобы наконец дотянуться до сути и поговорить с ними? Если бы она знала способ, она бы уже его применила.
-- Рак это приговор, я больше так не могу... Это невыносимо... -- беспомощный, надломленный голос. Смертельно бледное лицо выступает из тьмы. Над правым глазом, отчётливо виднеется нездоровая синюшность. Отец сидит на коленях в прихожей и причитает. Вокруг него пакеты из магазина, но ему всё равно с ними что делать, его разбила паника прямо на входе. Шапка сползла набок, а на измождённых скулах заходят желваки.
-- Я следующий, и совсем один. И где вороны, что унесут мою бесполезную жизнь? Я слишком измучен и жду их прилёта...
В провалах глаз фанатичная вера, хоть в руках дрожь, он пытается встать на ноги, что его подводят. Айвен смотрит в шоке и ужасе, отстраняется. Сверху с шумом на неё обрушиваются волны мертвого моря пахнущего тухлой рыбой и гнилыми водорослями.
Хочет закричать и не может. Судорога сводит горло, и тут она понимает оно забито камнями. Проснувшись в холодном поту, она продолжает метаться по кровати, оставляя мокрые следы на постели.
Чувство вины давит её как букашку, медленно нажимая на больные места и шрамы. Если она улетит, что с ним будет? Но она помнит, что анализы так ничего и не показали.