Началась у Зимина тяжелая жизнь. Первая же попытка сделать осмысленную запись в дневнике немедленно привела к неприятному выводу — для того, чтобы достойно выполнить приказ мало быть исполнительным, нужно быть честным с самим собой. Иначе затея теряет всякий смысл. А это трудно и, если говорить откровенно, небезопасно. В том смысле, что нельзя предугадать, что подумает господин Горский, когда решит ознакомиться с записями и какие после этого сделает умозаключения. Зимину, по сути дела, предложено было написать донос на самого себя. Вот так история!
Зимин всегда очень высоко ценил профессиональные качества своего начальника. Но на этот раз тот превзошел самого себя. Произнес в пустом разговоре всего несколько бессвязных фраз, припугнул невесть какой опасностью, и вот, пожалуйста, отныне Зимин полностью в его власти. Теперь захочет — помилует, захочет — даст самодоносу ход и раздавит, как жука навозного. В любой удобный для него момент. Как только появится такая необходимость. Впрочем, Зимин и раньше зависел от начальника.
И ведь самое смешное, это господин Горский точно подметил — он к себе Зимина не вызывал, тот к нему сам пришел и сам подставился. Получается, что ему хотелось отыскать для неясных нужд безответного человечка, на которого потом можно будет повесить всех собак и объявить виноватым во всех смертных грехах. Он сидел в своем кабинете, напряженно думал, анализировал, кем из славного коллектива можно безболезненно пожертвовать. А тут такая удача! Встречайте добровольца! Получается, ошиблись составители инструкции. Нехорошее дело — задавать необдуманные вопросы начальнику. Дурацкое и недальновидное.
Зимин с горечью отвернулся от монитора и попробовал успокоиться. Найти верный путь к спасению — вот, чего ему хотелось. По-настоящему безвыходные ситуации в жизни встречаются относительно редко. Всегда можно попытаться выкрутиться. Главное — не паниковать. Но, надо признать, что положение было не из приятных. Он не мог отказаться исполнить прямой приказ начальника. Зимин ни на минуту не забывал, что от природы склонен к излишне эмоциональному восприятию действительности. Это предательское чувство следовало преодолеть. В своих записках он постарался быть максимально точным и информативным. Главное, ему нужно было использовать только простые и законченные предложения, чтобы никто не смог вставить между словами ничего искажающего нейтральный замысел.
Ему пришлось писать о себе, но проделывать это, не снабдив свое сочинение изрядной долей иронии, у него не получалось. И это было хорошо. Господин Горский должен узнать, что в нерабочее время Зимин умеет смешить. Не исключено, что ему понравится. Зимину очень бы этого хотелось.
Работа над дневником потребовала изворотливости. Но Зимин был уверен, что ему удалось выполнить приказ господина Горского о фиксировании мыслей и эмоций с максимальной осторожностью. В некоторых записях он был в меру откровенен, но отсебятиной не злоупотреблял. Себя не жалел, но и подставляться особого желания у него не возникало. Зимин даже два раза перечитал написанное и заменил некоторые слова на более точные и простые. Вот что у него получилось.
При желании личную жизнь на лунной базе можно организовать не хуже, чем в центральных районах Санкт-Петербурга или Москвы. Для этого нужно запомнить и неукоснительно выполнять одно очень простое правило: не следует задавать вышестоящим персонам вопросы. Мое извращенное сознание начинающего сочинителя, а ведение дневника, наверняка, можно считать формой сочинительства, назойливо подсовывает мне подходящие к случаю определения: глупые, умные, заковыристые, наивные, риторические. Но я прекрасно понимаю, что все это пустые слова. Практические навыки человеческого существования оставляют здравомыслящему человеку только одну верную тактику поведения — не задавать никаких вопросов вышестоящему начальнику, каким бы эффектным и красивым словом их не характеризовали, не задавать, и все. Ни при каких обстоятельствах.