Каллен ерзал, сидя на крыле полицейского автомобиля, и наблюдал, как в дом номер 119 входят копы и как они выходят из него. Энн напилась кофе и пребывала в возбужденном состоянии.
— Когда бы ты ни заговаривал о Стори, ты никогда не называл его своим приятелем. Я сама провела с ним месяц, и он никогда даже не упоминал твоего имени. Возможно, я знала его больше, чем ты. Зачем тебе нужно утешать его сестру? Да, я ревную. Было бы ненормально, если б я не ревновала тебя к кинозвезде, особенно к такой… яркой.
— Я не думаю о ней как о кинозвезде, — сказал Каллен. — Я думаю о ней как о костлявой младшей сестренке Чака Стори.
— Так ты все же думаешь о ней… Ты называешь его Чак? А как он тебя называл? Джо?
Каллен указал пальцем на человека, идущего по улице:
— Парень в желтой рубахе — Тони Липпо из криминальной полиции.
— Он называл тебя так. Он называл тебя Джо, не так ли?
— Тебе следует поговорить с Тони. Ты от меня ничего не слышала, но спроси его, не оставил ли убийца какого-нибудь послания. Ну, ты знаешь, граффити.
Энн тряхнула головой.
— Вообще-то надо говорить: граффито. На стене было написано только одно слово — «Ралей».
Энн задумалась.
— Том Вэлинтайн. Твой друг Том Вэлинтайн.
Эта теория привлекала многих.
— Я не вижу здесь смысла. Здание «Ралей» не поджигали. И даже если бы его подожгли, ради чего это сделали? Чтобы получить деньги по страховке? Чтобы выкурить оттуда незаконно проживающих там людей? Это все мелочи, а Стори вел крупную игру.
— Ты совсем недавно говорил, что плохо его знал.
— Я давал ему ключи от своего дома, — сказал Каллен.
Она беспомощно развела руками:
— Что ты ему давал?
— Мы тогда были молодыми — Чак, Том и я. Эта мысль пришла в голову Чаку. Он предложил нам обменяться ключами от наших домов. Только Чак жил в квартире, а Том и я жили в частных домах по соседству. Мы обменялись ключами в знак нашей… дружбы.
— Мальчишество, — вымолвила Энн и увидела, что Каллен погрузился в воспоминания. — Что ты хочешь сказать?
— Ничего.
— Что ты хочешь сказать, черт возьми?!
— Во время своей свадьбы Чак дал мне ключ от своего дома, вот этого дома. Он лежит в ящике моего письменного стола.
— А Тому он дал ключ?
— Если даже он дал ему ключ, это вовсе не значит, что Том убил Чака. И это не значит, что Стори организовал поджог «Ралей». Не нужно его слишком хорошо знать, чтобы понять — человек он порядочный.
Она прикоснулась к его руке:
— Ты прав, и я вовсе не хочу сказать, что твой друг был плохим человеком. Но я провела с ним месяц и заметила одну вещь. Я заметила, что он, как и многие другие люди, молчит, как рыба, или начинает бушевать, если разозлить.
Каллен ничего не ответил.
Энн спрыгнула с крыла автомобиля и стала напротив него. Боже, она отлично выглядела — вязаный жакет с короткими рукавами цвета хаки надет поверх белой котоновой футболки, на которой нет ни надписей, ни рисунков; штаны цвета хаки, кожаный ремень, косичка, заплетенная по французской моде, и искусственные зубы во рту. (Она называла их зубами счастья, посмотрев по 13 каналу телевидения документальный фильм, из которого узнала, что у Клеопатры и Сандры Дэй О’Коннор, а также у Лорен Хаттон были точно такие же проблемы с зубами, как и у нее).
— Ну так как же называл тебя Стори в молодости?
И пахло от нее великолепно.
— Ты всегда пользуешься этими духами, когда отправляешься на место происшествия, чтобы написать статью об убийстве?
— Это «Исати Жевенчу».
— Я помню одну поэму Катула, которого мы изучали в колледже. Он говорит там о себе, что страшно любит аромат женских духов и готов превратиться в один большой нос.
— На самом деле он хотел бы стать одним большим членом. Все мужчины хотят этого. Стори называл тебя Джой?
— …Змей.
— Змей? — она сказала это так громко, что несколько полицейских, репортеров и телеоператоров посмотрели в их сторону.
— Мы были мальчишками.
— Змей-Каллен, — засмеялась Энн.
Он боялся, что она сейчас начнет всем рассказывать о том, как его звали в молодости, и поэтому сказал:
— Есть кое-что новое по делу Дин. Никому не говори, что я рассказал тебе об этом. Стрелявший человек оставил портфель в квартире Дин.
— В самом деле? Почему ты раньше мне об этом не сказал? Ты ведь давно знаешь об этом, верно?
— Я не могу сообщать тебе секретные сведения. Люди знают о том, что мы встречаемся.
— Ненавижу эти эвфемизмы.
— Люди знают, что мы мастурбируем друг перед другом.
Она покраснела: