Глава восемнадцатая
— Привет, Кон.
— Джо? Дети, это папа. Джо, с тобой все нормально?
Крики: «Папа, папа!», сквозь них — «Слава Богу, с тобой все нормально? Нет?».
Потом просто какие-то крики, слов понять невозможно.
— Ты, конечно же, пойдешь на бейсбол? — спросила Конни. — Джо, ты возьмешь с собой детей на этот бейсбольный матч, не так ли?
Бейсбол. В субботу вечером, когда он должен дежурить вместо Бермудеса. Черт!
— Конечно.
— Ты все еще в больнице, Джо? А что с этой женщиной, Джо? Ты давно с ней встречаешься?
— Не очень. (Один год.) Я не встречаюсь с ней. (Она просто разрешает мне принимать у нее душ, и, если я задерживаюсь там слишком долго, то меня приходится выкуривать оттуда при помощи зажигательных бомб.)
— Где ты познакомился с ней?
Это один из самых любимых вопросов Конни, как будто в знакомствах есть что-то фатальное. Но ведь все мы в одной упряжке: Каллен познакомился с ней в Вашингтон-сквер-парке, куда учительница-идеалистка Конни Каррера каждый день в одиннадцать часов или в четыре часа приводила детей из детского сада на Четвертой улице и где дежурил начинающий бедолага-полицейский Джо Каллен, который приходил к ней поболтать, как будто у него масса свободного времени, а все преступники делают перерыв, пока он флиртует с девушкой. И вот через семнадцать лет он свободен, а она растит детей.
— Она журналистка. Работает в журнале «Сити».
(Она написала статью об одной из самых успешных операций, проведенных им и Циммерманом. Статья в журнале называлась «Шизоидный полицейский», и Энн получила за нее Сипурианскую премию. Вот как начиналась статья:
«Все знавшие его были осведомлены о том, что Хэррис Швартц каждый четверг вечером отправлялся в одно заведение в Челси, где играл на синтезаторе в музыкальной группе. Понятно, что никто из знавших его людей не удивился бы слишком-то, прослышав, что по вторникам он бреет себе ноги, надевает женскую одежду, начинает отзываться на имя Роксана и подает напитки в коктейль-баре нью-йоркского аэропорта».)
— Дети не знакомы с ней, они никогда о ней не слышали. Ты что, держишь ее в тайне?
«Ты держишь меня в тайне?» — не раз спрашивала его Энн, когда разговор заходил о том, что ей стоит познакомиться с его детьми.
— Кон, я не думаю, что…
— Ты ведь знаешь, Джо, что от детей ничего не скроешь. Они знают, что ты что-то скрываешь от них.
А он и не утверждает, что ему нечего скрывать от них.
— Могу я поговорить с ними?
— У тебя с ней уже было? — спросила Конни.
— Что у меня было?
— Не заставляй меня произносить это вслух. Дети стоят рядом со мной.
— Ты имеешь в виду… секс? — он сразу же пожалел о том, что сказал это. Ему нужно было сказать, что они серьезно говорили о своих чувствах друг к другу.
— Вы сдавали кровь на анализ? — спросила Конни довольно резко.
— Ты хочешь сказать?..
— Да.
— Это не твое дело.
— Я отвечаю за здоровье моих детей.
— …но ни я, ни Энн не принадлежим к группам риска, — (впрочем, Энн, после того как мы в первый раз переспали, предложила провериться на СПИД). — Могу я поговорить с детьми?
Она со стуком положила телефонную трубку на что-то твердое. Теперь с ним разговаривал его сын, будущий Кармайкл.
— Привет, папа.
— Привет, Джеймс. Как дела?
— Нормально.
— Чем занимаешься?
— Завтракаю.
— А потом что будешь делать? Есть какие-нибудь планы?
— Нет.
— Будешь упражняться на пианино?
— Да.
— Пойдешь в бассейн?
— Да.
— Как насчет тенниса?
— Ага.
— Вечером? Когда станет не так жарко?
— Точно.
— Как вообще жизнь? Все нормально?
— Ага.
— Ты уверен?
— Да.
— Хочешь что-нибудь сказать мне или попросить о чем-нибудь?