Сокрушаться, хозяйка, причины нет — Вспомни дни прошедшей как сон весны: Как охватит сад буйный вешний цвет, Только вишня опять не даёт цветы.
Засыхает? Тля? Где? Какая хворь? В ней причину искать смысла нет, поверь. Но взгляни: оплетает цепями ствол, Корни душит и вьётся зелёный хмель.
По изгибам вен узловатых Под корой твоей проведу я рукой. Мы своей же ложью объяты, Но лишь так можно найти покой.
Я поверю во всё, И я вижу цветы: Нежным облаком ветви покрыты вишни. Знаем об этом лишь я и ты, Да зелёный хмель.
Литры яда въелись в сутулый ствол, Не помогут ей и твои корма. Прекратить бы наглое воровство, А ты рубишь ветки сухие. Зря.
По упругому телу стучал топор — Содрогалась шуршаньем сухих ветвей. Ветер драл листву. Не сдавался вор, И залечивал раны душистый хмель.
По изгибам вен узловатых Под корой твоей проведу я рукой. Сколько можно искать виноватых В том, что тело иссушено, ствол пустой?
Я поверю во всё: Среди сочной листвы Уже спеют на солнце крупные вишни. Знаем об этом лишь я и ты, Да зелёный хмель.
Для неё он уже не убийца, нет, Он спаситель и друг, и всё для него: Уступает ему даже солнца свет. Только вряд ли он ценит её добро.
Рану новую он не закроет: мёртв. А весною над пнём зелень вновь видна. Корчевать хотели — она ж живёт. И жила. И цвела. Но не для тебя.
По изгибам вен узловатых Под корой твоей проведу я рукой. Оживи, милый друг! Ты когда-то Обещала, что будешь всегда живой.
Я поверю во всё. Ах, как пахнут плоды! Пусть твердят другие, что нет той вишни: Не знаем об этом лишь я и ты.
И, мне кажется, тайна не будет лишней.
12 февраля 2016
Гниль
А осеньУмерла в ноябре.
Пустыми глазницамиМёртвая птицаГлядит вопросительно,Заледенев в стекле,Разбитая вдребезгиВ мутном раствореОсколками острымиТихо лежит на днеВ гнилью данном тепле.
Не страшенВетер, снег и мороз:Бессильна стихияВорваться в стихиВстряхнуть, разорвать,Вырвать из жировоска грёз,Тепла от сгоревшихИ тлеющих нынеВо влажности света извнеНепролитых слёз:Их океан не замёрз,Он загнил —Как и череп в стакане,Он, стиснутый рёбрами,Рвётся наружу.
Съедая пространство,Мицелия инейРастёт ежедневно.
Не глядя на стужу,Разъело огнём тихим грудь изнутри,В ошмётки от лёгких не входит дыхание —Нечем дышать.
И до края сознаниеГноем заполнено, тлеет, болит.
Притронуться к сердцу сквозь рёбра так просто:Меж них — пустота, ничего не осталось,Лишь плесень и прах.
Не уходит усталость.
Да, всё отвратительно, но посмотриКак снегомЗаметает окно.
На столике в чашке,Забытый однажды,Заваренный кем-то не мноюОстыл чай давно.
Он призван был, верно,Покой вернуть нервнымВолокнам, но вспомнитьОб этом уже не дано —Им теперь всё равно.
Они сгнили —Как и мятный чай в чашке.
Их плесень сменившаяРвётся наружу —Съедая пространство,Мицелия инейРастёт ежедневно.
Опередив стужу,
Рукой осторожно притронусь — и вот —Касания хватит, чтоб в плоть провалиться,Меж пальцев она в гниль и слизь превратитсяИ в полость грудную обратно стечёт.
Грибницей овитое, сердце упрямоЯд трупный разгонит по телу — от кровиОстались лишь лимфа и яд.
И от болиВсё то, что не сгнило, вновь дрожью пробьётТак сильно…
Мутный свет от окнаПо полу разлился,Но полная мыслейПромокших останетсяГнить в темноте голова.
И рыхлые сгусткиТого, что когда-тоКазалось столь важным,Грибы расщепят без следа...
И никогда навсегда.
Всё прахомКогда-то являлось,И нынче стремитсяВернуться, уставПрорываться наружу,Сминая пространствоИ время.
А иней растёт постепенно,Но он безоружен —Разъело огнём тихим грудь изнутри,В ошмётки от лёгких не входит дыхание —Нечем дышать.
И до края сознаниеГноем заполнено, тлеет, болит.
Притронуться к сердцу сквозь рёбра так просто:Меж них — пустота, ничего не осталось,Лишь плесень и прах.
Не уходит усталость.
Да, всё отвратительно, но посмотри:Рукой осторожно притронусь — и вот —Касания хватит, чтоб в плоть провалиться,Меж пальцев она в гниль и слизь превратитсяИ в полость грудную обратно стечёт.
Грибницей овитое, сердце упрямоЯд трупный разгонит по телу — от кровиОстались лишь лимфа и яд.
И от болиВсё то, что не сгнило, вновь дрожью пробьёт.
А осеньУмерла в ноябре.
12 ноября 2016
Сверхновая
Это странная форма усталости: Всё как прежде, но так кричать хочется Или петь — не поймёшь, и всё кажется, Что уже этот ад не закончится.
Гаснет звезда за звездой — Затемнение. Нарастает тревоги вибрация. Ни к чему не осталось доверия: Ядом стала сама гравитация.
Остановлен процесс сотворения. Пропадает причин понимание. Содрогнулись пространства и времени Ткани, без должных хлопот и внимания.